— Я твой худший кошмар, — это было произнесено незнакомым мне голосом — множеством голосов, на самом деле, хором, гармонирующим друг с другом.

Она прищурилась, глядя на меня, затем вытащила ещё одну сигарету. С видимым усилием она поднялась на ноги.

Должна ли я оставить её в живых?

— Мы с тобой похожи, дорогуша, — сказала она. — Мы монстры. Единственная разница в том, что ты лжёшь самой себе.

«Неа. Ты не получаешь право жить дальше».

Я бросилась на неё, нанося удары ножом. Она метнулась назад, её движения были звериными. Её язык снова показался наружу, ударив меня в бок. Боль обожгла меня, но теперь её яды не проникли внутрь. Она снова ударила меня своим языком, но в этот раз я вонзила в него свой клинок. Тёмная кровь окрасила тротуар.

Ярость битвы пульсировала во мне, и я кинулась на неё, готовая колоть, резать на части.

Из её горла вырвался хрип, и она снова метнулась прочь от меня, с плеском приземлившись в лужу воды. Она была быстрой.

Я снова бросилась к ней, но она скрылась в луже. Её тело исчезло бесследно.

Она оставила после себя только запах мха и крови. Я посмотрела на груду человеческих трупов, и мой желудок сжался. Только тогда я поняла, что дрожу всем телом, что нож в моей руке трясётся. Я не чувствовала, что могу контролировать силу смерти во мне, а мне хотелось держать её взаперти.

Я сделала долгий, медленный вдох. Я не могла позволить своей тёмной стороне проявиться — по крайней мере, не полностью.

Я уставилась на лужицу мутной воды, пытаясь успокоиться. Ещё одна ночь, а у меня всё ещё не появилось ответов.

Я не знала, была ли эта женщина напрямую связана с Балеросом, но его хаос позволял ей бродить по улицам Лондона, питаясь смертью. Я склонила голову набок, глядя на неподвижную лужу. Может быть, теперь, когда я избавила улицы от её зловония смерти, я смогу найти галок.

Я засунула руки в карманы и повернулась, чтобы идти обратно к «Распростёртому Орлу».

Улицы всё ещё казались пустынными, и я прислушалась к звуку шагов. Руадан дал мне время на выполнение этого задания, и у меня оставалось около получаса до того, как я должна была доложить ему о результатах. Я начинала думать, что опоздаю.

Мне потребовалось ещё двадцать минут, прежде чем я нашла одного из них, прогуливающегося по Фенчёрч-стрит. Старейшая часть города, где люди когда-то приносили жертвы речным богам.

Мой пульс участился, когда я повернулась, чтобы последовать за ним, и снова убрала нож в ножны. Он направлялся на юг, к «Распростёртому Орлу». Когда он повернул голову, я заметила в его глазах пустоту, от которой у меня кровь застыла в жилах. Казалось, он ничего не понимал, не замечал меня. Он был человеком, но выражение его глаз заставило меня подумать, что он смотрит на меня из самого ада. Что Балерос сделал с этими людьми?

Я ускорила шаг, двигаясь за ним, чтобы сократить отставание. Я сунула руку в карман, вытащила виноградный леденец и отправила в рот.

Когда галка свернул налево, в узкий переулок, недалеко от сверкающих шпилей Института, я последовала за ним в коридор.

Его шаги эхом отдавались от кирпичных стен. Я ускорила шаг, доставая нож и подходя ближе. Затем, оказавшись на расстоянии вытянутой руки, я схватила его. В следующее мгновение я толкнула его к стене, прижав локоть к груди, приставив нож к горлу.

Это было несложно. Совсем несложно.

Он уставился на меня, его глаза были прикрыты отяжелевшими веками. Странно, но он совсем не выглядел испуганным. Под плащом у него была бледная кожа и намёк на бородку.

— Кто ты такой? — рявкнула я с леденцом, торчавшим у меня изо рта.

Он моргнул, глядя на меня сверху вниз.

— Никто.

— Как тебя зовут, болван?

Его рот беззвучно открылся и закрылся. Затем он сказал:

— Великая Смертность настигнет нас всех.

И это подтвердило мою догадку. Галки были делом рук Балероса.

Я надавила на лезвие чуть сильнее, и выступило немного крови.

— Давай сразу перейдём к делу, хорошо? Где мне найти Балероса?

Его глаза расширились — ровно настолько, чтобы я поняла, что он узнал это имя. Но он всё равно ничего не сказал. Почему он не испугался своей явно надвигающейся смерти?

Я схватила его за запястье и шарахнула им о стену. Он застонал. Ткань скользнула по его руке, и на мгновение моё сердце замерло. На его коже было выжжено клеймо. Но это оказалось не клеймо Балероса, как я ожидала. Нет, это была луна, поднимающаяся над башней.

Это символ Института. Значит, дело не только в плащах. Балерос расстарался на максимум, чтобы подставить нас.

— Это выглядит знакомым — пробормотала я. Дело в том, что Институт не клеймил людей. Балерос клеймил людей. Я знала это, потому что однажды срезала его клеймо со своего запястья.

Я наклонилась, вдыхая слабый, волнующий аромат магии. Почти незаметная, тёмная аура мерцала вокруг него. Что это за колдовство?