Собрав железную волю в кулак, я заставила чуть-чуть пошевелиться мышцы шеи, а затем и глаза. Я посмотрела на своё тело, и меня затошнило при виде тёмных токсинов, пульсирующих в моих венах. Было такое чувство, что я разлагаюсь изнутри. Гнев пульсировал вместе с ядом. Какое право она имела так поступать со мной?

Когда я заставила себя снова поднять глаза, двое из троих мужчин были мертвы — они задохнулись в её тисках. Третьего, к моему ужасу, давили тела его друзей. Я снова открыла рот, чтобы закричать, и на этот раз из моего горла вырвался слабый звук — тихий писк. Но что мне это дало? Всё, что я могла делать — это смотреть, как она выдавливает весь воздух из последнего мужчины, лицо которого сделалось фиолетовым.

Как только жизнь покинула его глаза, её хвост соскользнул с гнилого букета. Она снова вернулась в свою двуногую форму.

Я стояла там, застыв, как идиотка.

Я поняла, что она была фомуаром, фейри, которая питалась страданиями. Оживший кошмар. Собственно, отсюда и пошло это слово — night-moire (созвучно с англ nightmare, ночной кошмар, — прим). Если бы меня здесь не было, она, вероятно, продлила бы их страдания, просто чтобы насытиться ими. Но теперь у неё появилась вторая цель. Я, обездвиженная её ядом.

Её голова повернулась ко мне, тело светилось бледно-голубым светом. Она подошла ближе, стуча высокими каблуками по тротуару. Её дёрганая походка напомнила мне лису, идущую на задних лапах, и она больше походила на животное, одетое в человеческий костюм, чем на фейри.

Я напряглась, лихорадочно пытаясь схватиться за нож, висевший у меня на боку, отчаянно пытаясь вонзить его ей в грудь.

Трое раздавленных людей и я, неспособная пошевелиться. Этот день складывался для меня не лучшим образом. Когда она подошла ближе, я увидела слабый зеленоватый оттенок на её фарфоровой коже.

Когда она была всего в нескольких дюймах от меня, я напряглась, ожидая, что у неё снова появится хвост. К моему удивлению, она достала из кармана серебряный портсигар. Открыла его и затянулась сигаретой. Она раскурила сигарету, сунула её в рот, затем протянула пачку мне.

— Куришь?

Я едва ли могла отказаться, не так ли? Я имею в виду, я буквально вообще ничего не могла сказать.

Она склонила голову набок, улыбаясь. Затем сунула сигарету мне в рот, прямо между моих стиснутых зубов. Она закурила, и дым попал мне в глаза, заставив их слезиться. Я ненавидела эту женщину.

— Ну вот, — пропела она. — Теперь ты выглядишь расслабленной.

Сигарета выпала у меня изо рта вместе с тонкой струйкой слюны. Как прекрасно проходит мой вечер до сих пор.

Прямо сейчас мне очень хотелось разорвать ей горло голыми руками, но из-за того, что я была обездвижена, с воплощением этого желания в жизнь возникли проблемы. Почему она не раздавила меня насмерть?

Она моргнула, глядя на меня.

— Они получали удовольствие. Я должна была заставить их страдать. Ты понимаешь, не так ли? Ты знаешь, кто я. Я питаюсь болью, — она наклонилась ближе, обнюхивая меня. — Но ты уже страдала до того, как я добралась до тебя.

Ярость закипала в тебе. О чём она говорила?

Улыбка тронула её губы, когда она оглядела меня с ног до головы.

— Чувство вины. Одиночество. Страх. Не из-за меня, нет. Ты боишься себя. Боишься, что люди узнают правду, — она закрыла глаза, делая глубокий вдох. — Это прекрасно, — когда она снова открыла глаза, её тело засветилось ярче. — Всё в порядке, дорогая. Я собираюсь убить тебя, и тогда тебе больше не о чём будет беспокоиться. Я здесь, чтобы положить конец твоим страданиям.

«Ой да ладно, сучка».

Я закрыла глаза, призывая тьму изнутри. Холодный гнев затопил меня. Да, дамочка-змея была ужасна, но и я тоже.

Глава 3

Эти твари, ползающие по земле, ведут себя как боги. Ей нужно знать своё место.

Голос в моей голове был не совсем моим собственным. Это пугало меня, но я знала, что это спасёт меня.

Волна тёмной магии вырвалась из моего тела, словно ядовитое облако. Она пульсировала в моей крови, выталкивая свой яд.

Вот она — моя тёмная сторона. Та часть меня, которую я должна была хранить в секрете. Я была яростью богов, и у меня имелся свой собственный яд.

Темнота рассеялась всего на несколько мгновений. Затем магия вернулась обратно в меня. Моё тело затряслось, а желудок скрутила тошнота. Я согнулась пополам, и меня вырвало выпитым виски на тротуар.

Срань господня. Неужели это только что произошло на самом деле? Неужели настоящая я почти вырвалась на свободу? Паника так сильно овладела моим сознанием, что я почти забыла о фейри.

Я почти потеряла контроль.

Я посмотрела на древнюю фейри, которая лежала на спине — раненая, но всё ещё дышащая. Мой небольшой выпад тёмной магии расплющил её. Что более важно, это освободило мои мышцы.

Борясь с тошнотой, я поигрывала ножом, не сводя с неё глаз.

Я улыбнулась. Она этого не ожидала.

Её глаза раскрылись ещё шире.

— Кто ты?

«Ярость богов».