— Малышка, это я вытаскивал тебя из той комнаты, когда ее чуть не разнесло к чертям собачьим. Это я стоял рядом с медиком, когда подбили Чарли, и молил Бога, чтобы он выкарабкался, и благодарил судьбу, что это не ты лежишь в пустыне в луже собственной крови. Я видел, как ты винишь себя за то, что не словила те пули вместо него. И я знаю, блядь, на сто процентов: если бы ты могла повернуть время вспять, ты бы сделала это, не раздумывая. Ты бы подставилась сама. Вот такая ты, Бекс. Ты зацепила меня так, как никто другой. Я не могу выкинуть тебя из головы, как ни стараюсь. Не могу бороться с тем, как сильно я тебя хочу. Не могу отрицать, что обожаю твой дерзкий язык и то, что ты не даешь мне спуску. Я одиннадцать месяцев пытался убедить себя, что не заслуживаю такую, как ты. Потому что мой брак развалился. Потому что я облажался. Я врал себе, что не забыл Ванессу, но правда в том, что когда я закрываю глаза, я вижу тебя. Ты — та, кого я хочу видеть, когда просыпаюсь. Я иду в бой и знаю, что побежу. Что выживу. Что снова увижу тебя. — Складка между его бровей стала глубже. Гриф покачал головой и провел рукой по своим светлым волосам. — Отрицать то, что я к тебе чувствую, — это заведомо проигрышная битва. И я больше не собираюсь воевать.

Я открывала и закрывала рот, как какая-то глупая рыба. Грифф не двигался. Он стоял, уперев руки в стену по обе стороны от меня, и буквально сверлил меня взглядом.

— А что будет завтра? — пробормотала я. — Или послезавтра? Или через месяц? Или через три месяца, когда я уеду отсюда в Нью-Йорк? Что тогда?

— Завтра само о себе позаботится, — ответил он так, будто это была самая очевидная вещь на свете.

— Нейтан, это колоссально плохая идея. — Я сползла по стене и уткнулась лбом в его грудь. — Ты же знаешь, как будет больно, когда все закончится.

Он обнял меня, и я растаяла в его надежных руках.

— Пули — странная штука, понимаешь? — сказал он, целуя меня в макушку. — С одной стороны, пуля может тебя спасти. А с другой — убить.

— Две стороны одной медали, — пробормотала я ему в грудь.

— Ты и есть та самая пуля, милая. — Гриф запустил пальцы в мои растрепанные волосы. — Я знаю, какую боль ты можешь причинить, но я готов рискнуть. Потому что, возможно, именно ты — то единственное, ради чего стоит жить.

Глава 35

Ребекка

— Ты, должно быть, шутишь, — прошипела я, наблюдая, как из вертолета вываливается пузатый крикун.

— Я так понимаю, вы знакомы? — хмыкнул Грифф.

Перед рассветом мне пришлось нехотя выскользнуть из его комнаты, чтобы поспать еще час в собственной постели. Было совсем не так уютно, как в его объятиях, но спать одной все же лучше, чем попасться, когда Дикон неизбежно завалится к Гриффу без предупреждения. К моему удивлению, Грифф оказался любителем пообниматься во сне, и я была совершенно не против. Это было приятно. Я уже сто лет ни с кем не спала в одной кровати. Обычно я раскидываюсь звездой — проще говоря, люблю личное пространство.

Делить узкую койку со взрослым мужчиной — не предел мечтаний для нормального сна, но когда я проснулась и почувствовала на талии его крепкую руку, прижимающую мою спину к его груди, то поняла, что так крепко не спала очень давно.

Впрочем, я обязательно приберегу это знание о слабости капитана к нежностям, чтобы подколоть его при случае. Любя, разумеется.

Грифф вышел вместе со мной встречать вертолет, который доставил моего нового оператора. Я не сводила глаз с приближающейся машины, стараясь не пялиться на капитана так, словно он — та пара туфель от Джимми Чу, которыми я пообещала наградить себя по возвращении домой. Ну серьезно, есть ли что-то сексуальнее мужчины в форме?

Мое нью-йоркское «я» целыми днями вращалось среди парней в идеально подогнанных костюмах, которые любили светить дорогущими «Ролексами» и кривили мины, если официант осмеливался принести обычную воду вместо газированной.

У Гриффа были заботы посерьезнее. Камуфляж сидел на нем лучше, чем все костюмы от Армани на Манхэттене. Короткая армейская стрижка подчеркивала волевую челюсть и карие глаза так, как не смог бы ни один парикмахер в элитном салоне. Черт. Я все-таки пялилась.

Я отвела взгляд, но поздно — он успел заметить и самодовольно ухмыльнулся.

— Нравится то, что видите, мисс Дэвис? — подразнил он шепотом и подмигнул мне, когда вертолет коснулся земли.

Я прищурилась и перехватила волосы рукой, соорудив подобие хвоста, пока лопасти поднимали тучи песка и пыли.

— Вы при исполнении, капитан! — крикнула я, зная, что за ревом двигателя нас никто не услышит. — Уверена, вы не хотите попасться на нарушении устава только ради того, чтобы вывести меня из себя.

Он ответил такой улыбкой, что каждая клеточка моего тела запела «Аллилуйя».

А потом все оборвалось: из вертолета вылез Винс Морино.

— Я убью Руби, — прорычала я. У меня было предчувствие, почему моя лучшая подруга и по совместительству менеджер студии так темнила по поводу того, кто заменит Чарли.

Руби наверняка знала: проболтайся она, что едет Винс, я бы вышла из себя.

— Эй, куколка! Сколько лет, сколько зим. Как жизнь, Бекки?

Грифф вполголоса выдал длинную и весьма изобретательную тираду из матов, а я на секунду взмолилась, чтобы прямо сейчас сюда прилетела мина и избавила меня от этого ада.

— Мистер Морино, это капитан Гриффит, командир роты «Б». Мы в его подчинении, так что советую его не злить.

— Здорово, кэп, — осклабился Винс и по-свойски ударил Гриффа по плечу.

Если бы взглядом можно было убивать…

— Ну что, Бекки, покажешь, где мы тут будем кантоваться? — Он улыбался как шимпанзе, прочесывая сальными пятернями свои зализанные волосы. Меньше всего мне хотелось таскать за собой этого шута в разгар перестрелки.