Не знаю, сколько мы так простояли посреди ее комнаты: Бекс — полностью одетая, я — в одних боксерах. Знаю только, что когда слезы у нее иссякли, она расправила плечи, вытерла щеки и сказала, что готова. Мы больше никогда об этом не заговаривали.

Я оделся и повел ее в свою комнату. Стоило Бекс увидеть камеру Чарли, как ее снова накрыло. Я ее не винил. Весь бок был заляпан засохшей кровью, брызги попали и на линзу. Я смотрел, как она осторожно достает кассету, подписывает что-то сбоку и бережно упаковывает в коробку.

— Послушай, я... я знаю, ты говорила, что все записи принадлежат каналу и ты обязана их сдать, но если ты вдруг захочешь, чтобы я случайно использовал эту кассету в качестве мишени на стрельбище, я с большим удовольствием это сделаю.

Бекс не подняла глаз, но я заметил тень усмешки на ее лице.

— Просто часть работы, — пробормотала она.

— Они правда пустят это в эфир?

Она пожала плечами, продолжая паковать картонную коробку.

— Не хочу об этом думать. Проще от всего этого отгородиться. Хорошо, что я привыкла быть ледяной королевой.

— Ты не холодная. Ты спокойная, — возразил я.

— Я предпочитаю вариант «расчетливая», — парировала она. Бекс вскинула бровь, когда я не стал сразу спорить. — Значит, на этом все? Ты заставил меня раскрыться, мы переспали, и теперь ты думаешь, что раскусил меня, да?

Дело было даже не в словах, а в том, как она это произнесла. «Мы переспали, и теперь ты думаешь, что раскусил меня?» Я был в разводе, но она оказалась куда более разочарованной в жизни, чем даже я сам.

«Переспали». Конечно, клинически это называлось именно так. Акт секса. Но разве в этом не было чего-то большего? Утешения? Близости? У Бекс это прозвучало как какая-то сделка.

— Тебя? Раскусил? — я усмехнулся. — Ни капли. Но ты постоянно делаешь вот так: вдыхаешь и закрываешь глаза. Потом очень медленно выдыхаешь. А если это не помогает, сжимаешь кулаки на пять секунд. И когда заканчиваешь, нацепляешь эту свою улыбку, которая выглядит чертовски искренней, хотя на самом деле это полное дерьмо. Я бы кучу денег отдал, чтобы хоть раз увидеть, что будет, если ты не станешь брать себя в руки, а просто вывалишь первое, что придет в голову.

На мгновение она выглядела заинтригованной, но тут же скрыла это.

Я прислонился к стене и уперся локтями в колени.

— Каково там? — спросил я. — В Нью-Йорке?

Она вскинула бровь.

— Каков Нью-Йорк?

Я пожал плечами.

— Твоя жизнь. Жизнь в большом городе.

Она мельком взглянула на меня.

— Это ты так пытаешься сгладить неловкость из-за того, что мы переспали, а теперь ты нянчишься со мной, пока я пакую вещи покойного друга?

— Просто поддерживаю беседу, мисс Дэвис.

Она закатила глаза.

— Нью-Йорк... Он шумный. Наверное, в этом и есть прелесть. Всегда есть чем заняться, всегда есть куда пойти. И неважно, что на дворе глубокая ночь. Там постоянно что-то происходит.

— Город, который никогда не спит.

— Типа того.

Я опустил взгляд на свои руки и принялся выковыривать грязь из-под ногтей.

— Не похоже, что тебе там так уж нравится.

— Моя жизнь в Нью-Йорке меня вполне устраивает.

— И что именно тебе в ней нравится?

Она помолчала несколько минут, прежде чем ответить.

— Мне нравятся возможности и образ жизни, которые дает моя работа.

— Быть той самой Ребеккой Дэвис?

Она улыбнулась.

— Ты так говоришь, будто я Опра Уинфри какая-нибудь.

— А разве нет?

— Даже близко нет.

— Моя мать смотрит тебя каждый вечер. Она, блять, обожает новости. Включает телек, пока готовит ужин. Клянусь, каждый раз, когда я звоню домой, она половину времени трындит о тебе.

Бекс хихикнула.

— Я не знаменитость.

— Для мамы — знаменитость. Ты, Кэти Курик и Том Брокоу.

Она запрокинула голову и рассмеялась. Я видел, что она скромничает. За те одиннадцать месяцев, что мы были вместе, она ни разу не козыряла именами и не пользовалась своей известностью, чтобы отлынивать от тяжелой работы. Она пахала наравне со всеми.

— Могу представить, как мама Гриффит с ума сошла, когда увидела по телевизору, как ты выносишь меня отсюда после обстрела из гранатомета.

Я не смог сдержать улыбку, когда она сказала «мама Гриффит». Из ее уст это прозвучало удивительно правильно. Я взял скотч и заклеил коробку, которую она наполнила.

— Клянусь, эта женщина устроила мне настоящий допрос на тему того, почему на тебе не было одежды.

— Я была одета! — взвизгнула она. — Я не виновата, что Чарли сказал, будто у нас выходной, и я легла вздремнуть!

Ее бурная реакция заставила меня рассмеяться. В последнее время я ловил себя на том, что смеюсь гораздо чаще.

— Тогда представь, как она визжала, когда я сказал, что ты выросла в Далласе. Клянусь, ее крик долетел через всю Атлантику.

— Так вот что это было? — хмыкнула Бекс. — А я думала, у «хамви» тормоза заскрипели.

Я игриво дернул ее за хвост.