Было что-то бодрящее в службе на передовой оперативной базе.

Мы и правда жили на краю.

В самом прямом смысле.

«Блессинг» был самой дальней укрепленной точкой американской армии в Афганистане.

Передовая оперативная база «Блессинг».

Лагерь «Блессинг», как называли его мы.

Стоило только оглядеться, и сразу становилось ясно: наш временный дом совсем не похож на базы в Кабуле, Джелалабаде или Кандагаре.

У нас все было по самому минимуму.

Всего несколько зданий с фанерными стенами, тусклым светом люминесцентных ламп и серым ковролином.

Тот, кто додумался постелить ковролин на базе, которую затапливало от каждого дождя, был полным идиотом.

Хотя, с другой стороны, никто никогда и не считал правительство США образцом ума.

У нас даже не было по-настоящему надежного периметра.

Только старые каменные стены высотой по пояс, немного колючей проволоки, сторожевая вышка, охраняемые ворота и чертова уйма мешков с песком.

Я рысью добрался до следующего здания, и мое раздражение уже разрослось до почти праведного гнева, когда я юркнул внутрь.

После бомбы, которую на меня сбросила Ванесса, у меня не было ни малейшего желания расшаркиваться перед гражданскими.

Обычно полковник Хилл с радостью лобызал их привилегированные ножки, а мне оставалось просто делать свою работу и чтобы меня, черт возьми, не трогали.

Но сегодня удача была не на моей стороне.

Начальство туманно намекнуло, что к роте Б прикомандируют кого-то из прессы.

Если повезет, он будет молчаливым и не станет путаться под ногами.

Ничто не бесило меня сильнее, чем какой-нибудь гражданский, который не имел к делу никакого отношения, но все равно совал нос куда не следует.

— Покончим с этим поскорее, — пробормотал я себе под нос, пересекая комнату и присоединяясь к остальным.

Глава 2

Ребекка

— Я не нянька.

Как только капитан Нейтан Гриффит произнес эти четыре слова, я сразу поняла: шансов поладить у нас не больше, чем у снежка в аду.

— Господа, — начала я, подняв руку в примирительном жесте. Проглотив гордость, я встала рядом с капитаном и обратилась к полковнику Хиллу и майору Вудсу. — При всем уважении, мне не нужна нянька. Мы с мистером Коулманом приехали сюда делать свою работу. Между прочим, именно Пентагон сам этого и добивался.

Так и было.

Министерство обороны само решило прикреплять военных корреспондентов к американским частям в зонах боевых действий.

С их точки зрения, это было одновременно и удобной пропагандой, и жестом доброй воли — способом наладить связь между армией и крупными телеканалами.

Мечтала ли я, меняя угловой кабинет, команду стилистов и визажистов и прохладную студию вечерних новостей на эту шаткую пародию базы в Афганистане, именно о таком следующем шаге в карьере?

Не совсем.

Капитан Гриффит уже успел сцепиться с майором Вудсом из-за моего присутствия, бросаясь словами вроде «обуза», «медийный цирк» и «марионетка».

Он то ли не замечал, что я стою прямо рядом с ним, то ли ему было глубоко плевать.

Я покосилась на Чарли, а он лишь пожал плечами и взглянул на часы.

Я и без слов знала, о чем он думает.

У нас с Чарли с этим было почти как телепатия.

До темноты оставалось всего несколько часов, и ему уже не терпелось выбраться наружу, осмотреть базу и сделать пробные кадры.

Чарли Коулман был лучшим в мире оператором и выездным продюсером.

И моим лучшим другом.

Да, мы были полными противоположностями, но именно поэтому с ним всегда было так легко.

Ему было под шестьдесят, а мне только-только перевалило за тридцать.

При росте в сто девяносто сантиметров он возвышался надо мной, а во мне всего сто шестьдесят пять.

Темная, как горький шоколад, кожа Чарли резко контрастировала с моей светлой.

Седоватый пушок на почти наголо выбритой голове был полной противоположностью моим гладким рыжим волосам до середины спины.

С самого первого дня на местном телеканале мы с ним стали неразлучны.

Работать вместе мы начали еще тогда, когда я была выездным репортером на одном из сетевых каналов в Северной Каролине.

Я честно отработала свое, таская на себе всю грязную работу стажера, пока получала степень бакалавра в Дьюке.

И в ту самую минуту, когда у меня в руках оказался этот безумно дорогой диплом, мне предложили место выездного репортера.

Все это время Чарли был рядом.

От моего первого эфира до ночных посиделок в забегаловке, где он вместо сна помогал мне готовиться к занятиям в магистратуре.

В девяносто шестом ударил ураган Фрэн.

Эта дрянь обрушилась на побережье Каролины двенадцатифутовым штормовым нагоном и ветром под сто девяносто километров в час.

На канале решили, что мы сошли с ума, раз хотим три часа ехать к побережью ради прямого включения в момент, когда Фрэн выйдет на сушу.