Мне нужно было напомнить себе, почему это плохая затея. Но я видел только ее в неверном свете уличного фонаря. Она сверлила взглядом мою грудь, и в этом взгляде читалось одновременно желание накричать на меня и мольба о поцелуе.

Никогда в жизни мне так сильно не хотелось поддаться искушению.

Я уперся рукой в дверной косяк над ее головой и заставил себя дышать. Сладкая смесь алкоголя и духов Мэгги выжигала последние здравые мысли.

Уходи, Хантер.

— Спокойной ночи, Мэгс, — сказал я, но не шелохнулся.

Было бы так просто преодолеть эти несчастные сантиметры и избавить нас обоих от мучений. Вместо этого я просто стоял, упираясь рукой над ее головой и опустив лицо так, что стоило лишь чуть качнуться вперед — и я бы почувствовал вкус ее вишневых губ.

Мэгги смотрела на мой рот так, словно заучивала его форму. Ее взгляд был затуманенным и диким, а грудь вздымалась, почти касаясь моей при каждом прерывистом вдохе.

— Ночи, Кэллоуэй, — едва слышно прошептала она.

Затем она отвернулась, дрожащей рукой открыла дверь и скользнула внутрь. Она оглянулась на меня лишь раз, ее зеленых глаз хватило, чтобы выпотрошить меня подчистую, и закрыла дверь.

Я прижался лбом к дереву, легкие горели при каждом рваном вдохе. Все правила, которые я устанавливал для себя годами, разбились об эту дверь. Я слишком долго старался поступать правильно, и прямо сейчас, когда ее запах все еще держался на моей рубашке, эта правильность казалась самой изощренной пыткой.

Глава 5Мэгги

Затягивая завязки фартука, я поймала взгляд Саттон — она прислонилась к дверному косяку, ведущему в торговый зал.

— Я могу помочь с утренним наплывом.

— Исключено. Я сама справлюсь, а ты займись тортом миссис Олден. К тому же... — Она окинула меня взглядом с головы до ног. — Вид у тебя зверски похмельный.

— Так и есть. Спасибо, что заметила, — пробормотала я, скручивая волосы в небрежный узел. — И как это ты ухитрилась не страдать похмельем?

— Я знаю свою меру. — Саттон усмехнулась. — Плюс мне было слишком весело наблюдать, как все эти мужики из-за тебя дерутся.

Я фыркнула, но в голове все равно замелькали вчерашние образы. Мозолистые пальцы Хантера, придерживающие меня за локоть на парковке, его слова, то, как напряглись его челюсти, когда мы замерли у моей двери.

А еще был Броди, брат Саттон, с его гулким смехом и сообщением, от которого я сегодня проснулась.

— Поверь мне. Никто из-за меня не дрался. — Я подошла к холодильнику и достала коржи, испеченные вчера.

Я сложила их на побитый жизнью противень и бедром захлопнула дверь холодильной камеры.

— При всем уважении, Мэгги. Ты моя начальница, но при этом полная идиотка, если не заметила, как у Хантера на тебя слюнки текли. Да и Броди, похоже, отлично провел время. Он мне сам так сказал. — Она изогнула бровь.

Я переставила противень на рабочий стол, стараясь не смотреть ей в глаза.

— Я тоже хорошо провела время, но у нас с Хантером все иначе.

Я потянулась за палеткой и чашей с масляным кремом, но Саттон не поверила ни единому моему слову.

— Ну конечно, — протянула она.

Над дверью пекарни звякнул колокольчик, и она обернулась.

— Ладно, долг зовет. Оставляю тебя наедине с твоими иллюзиями, — бросила она через плечо.

Дверь за ней качнулась, я опустила первый ярус на картонную подложку и принялась наносить черновой слой крема. Головная боль превратилась в тупую, настойчивую дробь, от которой хотелось залезть обратно под одеяло, но руки помнили дело.

Из зала доносился голос Саттон, разговаривающей с покупателями, но этого было мало, чтобы заглушить воспоминания о прошлой ночи. Стоило мне закрыть глаза, как я видела лицо Хантера в другом конце бара, пока танцевала с Броди. Его челюсти были сжаты, он не сводил с меня глаз, а когда я наконец уснула, сны заставили меня метаться в постели: этот взгляд преследовал меня, а кожа горела от желания, от которого невозможно было отмахнуться.

Понятия не имею, сколько было времени, когда я наконец сдалась и мои пальцы скользнули под простыни в темноте. И каждый раз, когда я содрогалась от собственных касаний, на моих губах замирало его имя, а кожа покрывалась стыдом.

Я добавила к торту еще один ярус, тщательно следя за тем, чтобы он стоял идеально ровно, но тут в заднюю дверь постучали.

Я тихо выругалась и вытерла руки о фартук, оставив на нем полосы крема. Этим входом пользовалась только Блэр, но она никогда не утруждала себя стуком. Если это миссис Олден решила зайти с тыла, чтобы покритиковать мою работу, я в нее этим тортом и швырну.

Я резко распахнула дверь, напряженно расправив плечи, и замерла перед человеком, которого была готова видеть меньше всего на свете.

Хантер заслонял собой утреннее солнце, он заполнял собой весь дверной проем так уверенно, словно ему тут и место, и это бесило меня сильнее всего. Он широко улыбнулся, и у его теплых карих глаз собрались морщинки — от этого зрелища у меня в животе все перевернулось вопреки похмелью.