У меня не было никакого плана. Просто найти ее, отвезти домой и убедиться, что она в безопасности. Но даже это было ложью. Настоящая причина щемила где-то между ребер — мне до смерти нужно было ее увидеть, даже если бы она просто захотела заехать мне кулаком в зубы.

Я попытался заставить себя замедлить шаг, чтобы не выглядеть таким безумцем, каким себя чувствовал, но сапоги сами несли меня вперед по асфальту к краю стоянки.

Я замер как вкопанный, едва увидев ее. Она прислонилась к кирпичной стене с другой стороны бара, запрокинув голову и крепко зажмурившись. Здесь, на улице, ее платье казалось другим: цвет стал глубже, и оно так облегало фигуру, что это должно быть незаконно.

Она уперлась руками в бедра и поначалу меня не замечала. Я стоял и смотрел, как вздымается ее грудь, как прерывисто она дышит, будто только что пробежала целую милю.

Я откашлялся.

— Ты в порядке? — спросил я негромко, но она все равно вздрогнула.

— Черт! — выдохнула она, прижав руку к груди. Я видел, как она сжимает ткань платья, впиваясь в меня яростным взглядом. — Хантер, ты меня до смерти напугал. Какого черта ты тут делаешь?

Она злилась, но за этой злостью крылось что-то еще. Что-то дикое, обнаженное и дрожащее — словно все ее тело было натянуто до предела и с каждой секундой закручивалось все туже. Сейчас эти нити лопались, и мне оставалось только стоять и смотреть, как она рассыпается на части.

Мне хотелось преодолеть те несколько метров, что нас разделяли, прижать ее к стене и позволить ей кричать мне в лицо, выплескивая весь накопившийся яд. Если ей нужно было меня ненавидеть — пусть, я бы это вытерпел. Но я стоял как вкопанный, бессильно опустив руки, в ужасе от мысли, что, если я коснусь ее сейчас, то уже не смогу отпустить.

— Я отвезу тебя домой, — сказал я тверже, чем собирался.

Она повернула голову и прищурилась.

— Нет, не отвезешь.

— Еще как отвезу. Ты перебрала, — я не отводил от нее взгляда. — Ты не пойдешь домой одна в такой темноте.

Она горько усмехнулась.

— Ты тоже пил.

— Я выпил всего пару бутылок пива. — Я покачал головой. — Я себе не прощу, если ты уйдешь отсюда и с тобой что-нибудь случится.

— Ты себе не простишь? — Ее голос прозвучал резко, но на последнем слове едва заметно дрогнул. — Как благородно. — Она оттолкнулась от стены и пошла прямо на меня, с каждым ее гневным шагом подол платья задирался все выше по бедрам. — Могу представить, какое сокрушительное чувство вины тебя накроет, если тень твоей бывшей пострадает.

— Мэгги. — Ее имя сорвалось с моих губ почти как мольба, но она была слишком зла, и ее слова становились все грубее и громче.

— Нет, правда. Это же тебя просто уничтожит, верно? Если что-то случится с младшей сестренкой Эллы? — Она выплюнула это имя как проклятие, и я едва сдержался, чтобы не вздрогнуть.

Она подошла вплотную — так близко, что я почувствовал аромат ее духов, а ее дыхание стало прерывистым. Блядь, как же мне хотелось ее поцеловать.

— Ты же знаешь, что ты для меня не просто сестра Эллы, — тихо произнес я, и слова вылетели прежде, чем я успел их обдумать. Я сделал шаг к ней, но Мэгги тут же отступила.

Она дрожала, и мне до боли хотелось ее успокоить, взять ее ладони в свои, притянуть ее к себе. Но я не шелохнулся. Просто стоял и смотрел.

Она взглянула на меня и вдруг выпалила:

— Ты слышал, что она выходит замуж?

Я моргнул, ошарашенный этой новостью.

— Кто выходит замуж?

— Элла. — Это имя прозвучало между нами как выстрел. У Мэгги задрожала нижняя губа. — Она звонила вчера, сообщила «радостную весть». Они с Дином обручились.

Она всматривалась в мое лицо, надеясь увидеть там хоть тень боли, хоть какое-то доказательство того, что мне не все равно. Но она ничего не нашла. Конечно, я любил Эллу, когда мы встречались, но от ее улыбки у меня никогда не возникало чувства, будто меня переехал чертов грузовик.

Поэтому я просто сказал:

— Передай ей мои поздравления.

— И это все? — Она прищурилась. — Ты просто хочешь, чтобы я поздравила мою собственную сестру с помолвкой с парнем, с которым она тебе изменила?

— А что ты хочешь услышать, Мэгс?

Она принялась мерить шагами площадку, скрестив руки на груди.

— Не знаю. Разозлись, расстройся. Делай что угодно, только не стой с таким видом, будто все в порядке.

— Меня не задевает то, что она выходит замуж. Если она счастлива, я за нее рад. — Я заставил себя улыбнуться, но это лишь сильнее ее взбесило.

— Какая чушь, — огрызнулась Мэгги, резко остановившись прямо предо мной. Она с силой ткнула пальцем мне в грудь. — Тебе не обязательно быть идеальным каждую гребаную секунду. Ты хоть понимаешь это? Она изменила тебе с ним, и ты был раздавлен.

— Она действительно мне изменила, — ответил я. — Но я был раздавлен не из-за нее, Мэгги.

Она скорчила гримасу.

— Ой, избавь меня от этого. Я же видела тебя. Ты был сам не свой.