— Да, — признал я, осушив бутылку одним долгим глотком. — Но я по ней не сохну. Она мне просто небезразлична.

— Ну да, конечно. — Блэр вскинула бровь и принялась картинно обмахиваться ладонью. — Ты так «небезразличен» к ней, что я порой удивляюсь, как я сама не забеременела от одного твоего сексуального напряжения.

— Блэр! — Кольт рассмеялся, подсаживаясь к ней в кабинку.

— А что, скажешь, я не права? — Она подалась вперед, и в ее глазах вспыхнул вызов. — Я в жизни не видела двух людей, которые бы так отчаянно жаждали друг друга.

Я фыркнул, переводя взгляд с нее на Кольта.

— Чья бы корова мычала, не находите?

— Мы-то со своим дерьмом разобрались, — парировала она, скрестив руки на груди. — Поэтому я с уверенностью говорю: тебе нужно просто набраться смелости, блядь, и признать, что ты ее любишь.

— И что дальше? — Эти слова вырвались из меня сами собой, будто годами ждали момента, чтобы вырваться на волю. Пальцы, сжимавшие бутылку, побелели. — Она позвонит сестре и скажет, что мы встречаемся? Расскажет родителям? — Мой голос сорвался на хрип. — Мне придется каждый божий день доказывать ей, что она для меня не на втором месте после сестры? И все потому, что я был гребаным идиотом и связался с Эллой, когда это всегда должна была быть она?

Блэр выпрямилась, и я тут же пожалел о каждом сказанном слове. Но правда уже прозвучала, и отпираться не было смысла.

— Ты не знаешь Эллу. — Я отвел взгляд, но тут же заставил себя снова посмотреть ей в глаза. — Ты не представляешь, что она за человек. И не знаешь, как она ведет себя с Мэгги.

Блэр прищурилась.

— И как же?

Я устало потер лицо рукой.

— Для своей семьи Элла — это чертово солнце, вокруг которого все вращаются. А Мэгги… — Я покачал головой, не в силах подобрать слова. Невозможно было описать, как родные превращали ее в пустое место, когда для меня она была всем миром. — Мэгги — это просто тень, которую отбрасывает Элла. Так было всегда.

— Я, пожалуй, пойду домой.

У меня все внутри оборвалось от звука голоса Мэгги. Слишком спокойный, слишком ровный.

Я поднял голову: она стояла у края стола вместе с Броди. Теплота, которую я видел в ее глазах еще несколько минут назад, исчезла. Теперь в них застыло что-то жесткое, холодное и горькое. Предательство.

Она на меня не смотрела. Даже мельком.

— Завтра будет очень тяжелый день.

Блядь. Сколько она успела услышать?

— Хорошо. — Блэр заерзала, переводя взгляд с меня на Мэгги. — Хантер как раз тоже собирался уходить. Пусть он тебя подбросит.

— Нет. — Голос Мэгги прозвучал резко и натянуто. Она перехватила сумочку и сделала полшага назад, так сильно вцепившись в ремешок, что костяшки пальцев побелели. — Я дойду пешком. До пекарни меньше полусотни метров. — Она улыбнулась — слишком ярко, слишком поспешно. — Правда. Не стоит обо мне беспокоиться.

Ее взгляд скользнул по сидящим за столом, но на меня она так и не взглянула.

— Саттон, я так рада, что ты пришла сегодня. Увидимся завтра?

— Обязательно, — отозвалась Саттон.

— Всем пока, — бросила Мэгги, по-прежнему игнорируя мое существование.

Вместо этого она повернулась к Броди и одарила его улыбкой, которую я всей душой ненавидел.

— Спасибо за танец, — мягко сказала она.

И этот голос каким-то образом прорезал шум бара и ударил мне прямо под дых.

— Мне было только в радость, — ответил тот, не спеша убирать руку с ее талии. — Я напишу тебе?

Меня бесило, как он ее касается. Бесило, как она наклонилась к нему, чтобы прошептать что-то неразличимое. Но больше всего бесило то, что она уходила, так ни разу и не оглянувшись в мою сторону.

Она быстро скрылась из виду. Я смотрел, как она лавирует в толпе — голова высоко поднята, походка уверенная, несмотря на всю ту текилу, что она выпила.

Глубокий вырез на спине платья обнажал ее золотистую кожу. Не успев опомниться, я уже вскочил на ноги и швырнул деньги на стол.

— Ты куда это собрался? — спросил Кольт, пока я выуживал ключи от машины из кармана.

— Ни за что на свете я не отпущу ее одну. — Я посмотрел на него. — Она упрямая как ослица, но она перебрала лишнего, да и время уже позднее.

Я почти не запомнил, что мне ответили. Пробормотал дежурное «всем пока» и стал пробираться сквозь толпу к выходу.

Стоило дверям бара захлопнуться за моей спиной, как в лицо ударил густой ночной воздух Теннесси. Неоновая вывеска The Dusty Spur заливала парковку ярким светом. Я почти бежал за ней, а в голове роились мысли о том, что я только что наговорил и о тысяче вещей, которые должен был сказать вместо этого.

Я не мог перестать прокручивать это в памяти: каждое слово, каждый взгляд, каждый раз, когда Мэгги искала меня глазами во время танца с ним.