— То, что ты видела… — Я повел плечами, отчаянно желая смотреть куда угодно, только не на нее. Но я заглянул ей в лицо и увидел в ее глазах что-то настолько обнаженное, что смотреть на это казалось почти грехом. — Забудь.

— Нет. — Она вскинула подбородок и снова толкнула меня, на этот раз сильнее, так что я попятился на шаг.

Ее сила и упрямство едва не заставили меня усмехнуться.

— Договаривай.

Желание открыться и признаться во всем том глупом и сложном, что я когда-либо к ней чувствовал, стало невыносимым.

— Какая разница, Мэгги? — наконец выдавил я, разводя руками. — Мы с Эллой расстались больше двух лет назад. Почему ты так хочешь, чтобы я страдал из-за ее помолвки?

— Потому что я хочу, чтобы ты сделал хоть что-нибудь, вместо того чтобы просто стоять и притворяться, будто… Черт. — Она запустила руки в волосы и покачала головой.

— Что? — Я перехватил ее за локоть, чувствуя пальцами жар ее кожи. — Чего ты от меня хочешь, Мэгги? — мой голос прозвучал тише и резче, чем я планировал.

Она замерла. Мы долго смотрели друг на друга, прежде чем она наконец заговорила.

— Не знаю, — пробормотала она. — Ты прав. Я пьяна и просто хочу домой.

Но она не двинулась с места. Она смотрела на меня, и в ее глазах было столько печали, что я едва мог это вынести. Каждой клеточкой своего тела я хотел защитить ее, взвалить на свои плечи весь мир, лишь бы дать ей хоть раз отдохнуть.

— Позволь мне отвезти тебя, Мэгги. Пожалуйста.

Она посмотрела на меня так, словно хотела отказаться, но я видел, как она вымотана, как угасли ее гнев и напускная храбрость. Осталась лишь девушка, которая всю жизнь боролась за то, чтобы ее просто заметили.

— Тут не так уж далеко, — прошептала она.

— Я знаю. — Я кивнул. — Но я хочу это сделать.

Она долго смотрела на меня, и я решил, что она снова скажет «нет».

Я был готов к борьбе, готов был перекинуть ее через плечо и зашвырнуть в свой чертов грузовик, если потребуется.

Она опустила подбородок, но тут же упрямо вскинула голову, будто могла протрезветь одним усилием воли. Черт, и почему меня это в ней так цепляло?

— Я могу попросить Броди, — сказала она, поворачиваясь ко входу в бар, но я сильнее сжал ее локоть.

От мысли, что Броди повезет ее домой, я внутри просто озверел. Челюсть свело так, что стало больно.

— Даже не думай об этом, — прорычал я.

Она вздрогнула от неожиданности и посмотрела мне в глаза.

— Ладно. — Ее плечи опустились, и я почувствовал, как она слегка задрожала под моей рукой. — Вези меня домой, Кэллоуэй.

Я не отпустил ее даже после этих слов. Так и вел через парковку, держа за локоть и чувствуя пульсацию ее крови под своими пальцами. Внутри все натянулось до предела.

Я твердил себе, что поступаю правильно. Довезти, обезопасить, отпустить. Но тело не слушалось. Я держал ее так, словно она была моим якорем — или словно я сам пытался за нее уцепиться. Она не принадлежала мне, я не имел права к ней прикасаться, но мысль о том, чтобы разжать пальцы, казалась невыносимой.

Мэгги была чистым солнечным светом, а я был человеком, из-за которого она и так уже достаточно потеряла. Я это знал. Повторял себе сотню раз. Я встречался с ее сестрой. Из-за меня Элла уехала в Алабаму и бросила Мэгги одну управляться с пекарней.

У них были общие планы. Элла когда-то рассказывала мне о мечте построить что-то свое, что принадлежало бы только им двоим. Но даже после всего, что она натворила, она не смогла вынести жизни в одном городе со мной. Уехала, а Мэгги осталась и тянула все в одиночку.

Каждый шаг отдавался эхом в ночной тишине, пульс горячо бился в горле. Я открыл перед ней пассажирскую дверь. Она помедлила, ухватившись за раму грузовика. На секунду мне показалось, что она передумала.

Затем она забралась в кабину, подол платья задрался совсем высоко, когда она заносила ноги внутрь. Мне потребовалась вся воля мира, чтобы не пялиться на нее, не думать о том, как ее кожа смотрится на моей потертой коже сидений.

Она повернулась ко мне, и мы просто замерли, глядя друг на друга. Ни слова не было сказано, но между нами будто вскипело все то, что мы игнорировали, зарывали вглубь или превращали в дурацкие шутки, лишь бы не чувствовать это по-настоящему.

Мы оба кружили вокруг одних и тех же гребаных мыслей, но ни у одного не хватало смелости признать их вслух. Ни у одного не хватало смелости либо сделать шаг навстречу, либо все это прекратить.

Боже, мне следовало это прекратить.

— Готова? — спросил я.

Она просто кивнула и уставилась в лобовое стекло.

Я захлопнул дверь. Звук прорезал тишину, как выстрел. Я постоял секунду, глядя на нее через стекло, стараясь запомнить ее такой. Упрямая, красивая и чертовски недосягаемая.

Я заставил себя вдохнуть и обошел грузовик. Залез внутрь, вцепился в руль до боли в костяшках и только потом завел мотор.