В кабине уже пахло ею. Сладкий аромат вишни и ванили заполнил тесное пространство между нами. Каждый раз, когда она шевелилась, кожа сиденья поскрипывала под ее бедрами. Я ловил себя на том, что задерживаю дыхание, считая сантиметры между нами, как мили, которые мне отчаянно хотелось преодолеть.

Тишину в машине нарушал только рокот двигателя. Мэгги откинулась на подголовник, ее губы приоткрылись в едва слышном, измученном вздохе.

— Не надо было мне сегодня выходить.

Я не сводил глаз с желтой разметки на дороге, барабаня пальцами по рулю.

— Я не хотел портить тебе вечер.

Она покачала головой.

— Нет. Дело не в тебе. Просто я… — Ее голос прервался, она шумно вдохнула и закрыла лицо руками. — Завтра столько работы, а я уже знаю, что буду с гребаным похмельем.

— Хочешь, заедем за какими-нибудь жирными тако? — спросил я.

Она застонала — почти нечеловеческий звук, который перешел в смех.

— Нет. Меня вырвет от одной мысли об этом.

Я рискнул взглянуть на нее. Она поймала мой взгляд.

— Тогда чем я могу помочь?

— Ничем. — Я чувствовал, что она не сводит с меня глаз. — Разве что ты умеешь печь четырехъярусные торты с перламутровой посыпкой и радужной глазурью.

— Ну, — я усмехнулся, потирая челюсть, — не уверен, что получится красиво, но я мог бы попробовать.

— В том-то и беда, что у тебя, скорее всего, получилось бы красиво, — проворчала она. — Ты раздражающе хорош во всем.

— Это не так. — Я хмыкнул, но ее слова задели за живое. — Есть куча вещей, которые мне не даются.

— Назови хоть одну. — Она развернулась на сиденье, задев коленом центральную консоль.

— Боулинг. Из меня паршивый игрок.

— Вранье. — Она прищурилась. — Я играла с тобой. Ты всех обставил. Давай еще раз. Я хочу честный ответ.

— Ты. — Слово вылетело раньше, чем я успел прикусить язык. — Ты мне не даешься.

— Это еще что значит? — В ее голосе послышались колючие нотки.

— Это значит, что я в последнее время был паршивым другом, — выдавил я хрипло. — У меня никак не получается вести себя с тобой правильно.

Она надолго замолчала. Я чувствовал свой пульс везде: в горле, на запястьях. Я включил поворотник, хотя дорога впереди была пуста, и свернул на Мейн-стрит.

Мы почти приехали к ее пекарне, а я не хотел ее отпускать. Хотелось проехать мимо ее дома, мимо окраины, туда, в поля, где каждый акр земли мог бы поглотить нас целиком, и никто бы не узнал, что этого не должно было случиться.

Вместо этого я притормозил у обочины, выключил фары и оставил мотор работать на холостых. Тишина накрыла нас с головой.

Она заговорила первой.

— Ты не плохой друг.

Я откинул голову на спинку сиденья и повернулся к ней. Она сделала то же самое. Наши лица были в нескольких дюймах друг от друга в темноте.

— И ты мне ничего не должен, Кэллоуэй.

— Я не называл тебя тенью Эллы. — Слова хлынули из меня прежде, чем я смог их проглотить. Голос упал до шепота, заполнившего всю кабину.

— Все нормально. — Она отвела взгляд, и лунный свет подчеркнул профиль ее лица.

— Я сказал Блэр, что именно так к тебе относится твоя семья. Но, Мэгги…

Она снова посмотрела на меня — глаза распахнуты, в них такая ранимость, что мне захотелось защитить ее от всего мира, и от самого себя в том числе.

— В тебе столько жизни и силы, что тебе никогда не стать чьей-то тенью. Тебе не нужно греться в чужих лучах.

Она уставилась на меня, и в кабине грузовика стало слишком тесно. Меня бесило, что я вынужден так тщательно следить за своими руками, пока каждая мышца в моих предплечьях была натянута до предела. Одно неверное движение и я перетяну ее через консоль и наконец дам ей увидеть, что она со мной творит.

Я чертовски страдал от этой жажды и от понимания: я могу стараться до конца своих дней, но этого все равно будет мало, чтобы она увидела себя моими глазами.

В ее глазах, вопреки дрожащим на коленях рукам, разгорался огонь.

— Ты не можешь говорить мне такие вещи, Хантер. — Ее голос дрогнул, и она прикусила нижнюю губу.

— Это правда, — сказал я уже мягче.

Она горько рассмеялась.

— Это жестоко, — прошептала она, и на этот раз, когда наши взгляды встретились, она не попыталась спрятать затаившуюся в них боль. — Мне пора. Нужно выспаться.

Она дернула ручку и распахнула пассажирскую дверь. Зажегся плафон, заливая ее бледным золотистым светом, и я выскочил из-за руля раньше, чем ее ноги коснулись асфальта.

Я догнал ее, когда она была уже на полпути ко входу. Миновав двери пекарни, она направилась к боковой двери, ведущей в ее квартиру. Мэгги сунула ключ в замок, но, прежде чем повернуть его, обернулась ко мне, прижавшись спиной к дверному полотну.

— Спокойной ночи, Хантер. Спасибо, что подвез. — Волосы рассыпались по ее плечам, и мне стоило колоссальных усилий не запустить в них пальцы и не заставить ее посмотреть мне в глаза.