— Прошу прощения за свою невесту, — сказал он, с нажимом произнеся последнее слово. Блэр над его пальцами так и лучилась смехом. — Она слишком долго сидела взаперти, и ей явно нужно напомнить о правилах поведения, когда мы вернемся домой.

— За это я выпью, — рассмеялась я и чокнулась с Блэр. — Она просто напрашивается, чтобы папочка Кольт поставил ее на место. — Я подмигнула подруге. — За порку!

Рука Хантера на моей спине напряглась и скользнула чуть ниже.

— За порку, — пробормотала она из-за ладони Кольта, приподнимая свой стакан.

Кольт так закатил глаза, глядя на нас двоих, что я не выдержала и прыснула, поднося текилу к губам.

Я выпила залпом. Алкоголь обжег горло, но это была сущая ерунда по сравнению с тем жаром, что разливался под кожей от того, как сильно большой палец Хантера вдавился в мою плоть. Когда я поставила пустую стопку на стол, Хантер наклонился ко мне, и его щетина царапнула край моего уха.

Он глубоко вдохнул и выдохнул мне прямо в шею.

— Поосторожнее, дорогая, — прошептал он, едва касаясь губами уха. — Тебе тоже нужен кто-то, кто перекинет тебя через колено и заставит умолять?

От его слов внутри все вспыхнуло. Я плотно сжала бедра, сердце забилось как сумасшедшее. Он не отстранялся, продолжая поглаживать большим пальцем мою голую спину.

Его рука опустилась ниже, пальцы крепко обхватили бедро, и на секунду я представила, как разворачиваюсь и запрыгиваю к нему на колене на глазах у всего Уиллоу-Гроув.

— Этого ты хочешь, Мэгс? — Он подначивал меня, и я каждой клеточкой чувствовала, как мало значит тонкая ткань платья, разделяющая его ладонь и мое тело.

— Может, и этого, — прошептала я, глядя на него снизу вверх. Его взгляд упал на мои губы, и я увидела, как он провел языком по своей нижней губе. — Как думаешь, новый шериф с этим справится?

Его челюсть сжалась, и он еще сильнее надавил коленом на мое бедро. Я чувствовала исходящий от него жар, все его тело было напряжено, а в глазах, замерших на мне, бушевала гроза. Он был так близко, что я видела каждую золотистую искру в его карих зрачках и то, как дергается мускул на лице.

— Если это то, чего ты хочешь. — Его голос звучал как скрежет гравия, и от этого звука мне захотелось выпрыгнуть из собственной кожи.

— Какая разница, чего я хочу, — слова сорвались с губ прежде, чем я успела их обдумать. Голос был таким слабым и надломленным, что я едва узнала его. Эта предательская слабость унижала, и я ненавидела тот факт, что он ее заметил.

Взгляд Хантера впился в мой, на его лице промелькнуло что-то первобытное и собственническое, но никто из нас не отвел глаз. Я ждала его привычной дерзкой выходки или колкости, но он продолжал молча изучать меня.

Сердце колотилось о ребра так, что я была вынуждена отвернуться. Я знала: если посмотрю на него еще хоть секунду, совершу какую-нибудь безрассудную глупость.

Но в этом и была проблема с Хантером Кэллоуэем — рядом с ним я напрочь забывала, почему мне не стоит его хотеть.

Я моргнула, глядя на Блэр. Она долго смотрела на меня, затем перевела взгляд на Хантера и снова на меня.

— Так, — Блэр потерла ладони и указала на меня пальцем. — Мальчики, ваше время вышло. Я, ты и Саттон — на танцпол. Живо.

Не успела она договорить, как Броди встал, выпуская девушек из кабинки.

— Позволь, — сказала я Хантеру, толкнув его коленом. Он сделал долгий глоток пива и только потом нехотя поднялся.

Я медленно выбиралась наружу. Он оставил мне ровно столько места, чтобы я была вынуждена потереться всем телом о него. Грубая джинса его брюк зацепила мое бедро, царапнув кожу, и он перехватил мою руку. Его мозолистый большой палец коснулся пульса на запястье, пока он помогал мне встать.

Я поднялась, чувствуя неуверенность в ногах, наши колени соприкоснулись, и на мгновение мы оказались прижаты друг к другу грудь к груди.

Его губы коснулись моего уха, обжигая кожу горячим дыханием:

— Не вздумай там слишком сильно веселиться без меня.

Он медленно провел пальцами по моей руке и чуть отстранился, чтобы наши взгляды встретились. В его глазах таилась неприкрытая угроза. Эта игра начала меня злить — мне до смерти хотелось вывести его на чистую воду.

Но другая моя часть не желала, чтобы это прекращалось. Она была готова довольствоваться любыми крохами, которые он готов был бросить, — теми жалкими крохами, что мне было позволено брать. И это злило меня еще сильнее.

— Я и не знала, что ты вообще умеешь веселиться, Кэллоуэй.

— Думаешь, со мной скучно? — Он вскинул бровь, и я прищурилась, игриво его оглядывая.

— Ну, я уверена, что нет. Просто со мной ты ведешь себя не очень-то весело. — Я позволила своему взгляду задержаться на его губах.

— И что это, блядь, должно значить? — Он упер руки в бока, и я невольно посмотрела на то, как футболка натянулась на его прессе.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. — Я сделала шаг ближе, задирая голову.

Он хмыкнул и посмотрел на Блэр и Саттон, которые ждали меня в стороне.