— Так и есть, — признаюсь я. — Тяжелая выдалась неделя в отделении, да еще и Холли фонтанирует энергией. Мне нужно всего пять минут, и я пойду в душ. Предупредишь их, что мы опоздаем на час? — бормочу я, зевая.

Роуэн качает головой и наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы.

— Нет, у меня есть идея получше.

Он встает и уходит на кухню. Я оборачиваюсь, пытаясь понять, что он задумал, и протираю уставшие глаза ладонями, заставляя себя найти силы подняться.

Я люблю сестринское дело. Это самое важное в моей жизни, если не считать Холли, но бывают дни — и даже недели — когда становится чертовски тяжело. По правде говоря, меньше всего на свете мне хотелось идти в бар с толпой народа сразу после смены, но я бы сделала это ради человека, который раз за разом доказывает свою преданность мне и дочке.

Через несколько минут Роуэн возвращается с бокалом красного вина в одной руке и бутылочкой кокосового лосьона в другой. Он достает телефон и включает кантри-плейлист — достаточно тихо, чтобы мы могли разговаривать.

Я улыбаюсь ему.

— Вино и лосьон? Становится интересно. — спрашиваю я с легким смешком.

Он лишь усмехается, подходит к креслу с высокой спинкой перед камином и садится, поставив бутылочку с маслом на каменный выступ. Глядя на меня с ожиданием, он разводит ноги и указывает на место между ними.

— Иди сюда, — говорит он. — И сними все, что выше пояса.

Он протягивает мне вино, и я мгновенно понимаю его намерение. Сама не знаю почему, но у меня наворачиваются слезы, пока я иду к нему, стягивая футболку, которая все еще пахнет больницей, а следом и хлопковый лифчик. К моменту, как беру у него бокал и сажусь на пол с обнаженной спиной между его колен, я отчаянно пытаюсь подавить душащие меня чувства. Благодарность, обожание, страх, что он в любой момент может уехать тушить очередной пожар, желание. Я делаю долгий глоток красного вина и расслабляюсь, прислонившись к его бедрам в плотных джинсах.

— Почему ты так добр ко мне? — спрашиваю я. Мое любимое каберне обволакивает губы — боже, как же это сейчас кстати.

— А ты сама понимаешь, как много добра отдаешь окружающим? — спрашивает Роуэн. Капли душистого лосьона ложатся мне на плечи, и он начинает втирать их в кожу.

— Наверное, я об этом не задумываюсь. Это моя работа — и как матери, и как медсестры.

— Быть матерью и медсестрой — работа для многих, но ты вкладываешь в это всю себя, Вайолетт, все свое сердце. Ты заслуживаешь того, чтобы кто-то отдавал все тебе взамен.

Широкие ладони Роуэна растирают масло по моим плечам. Я не могу сдержаться, и тихий стон вырывается из груди — чувствую, как все тело начинает обмякать.

— Ты заслуживаешь того, чтобы о тебе позаботились.

— Никто никогда и не пытался, — бросаю я, не подумав.

— Что ж, тогда хорошо, что я здесь, потому что намерен делать это каждый божий день.

Я сижу, прихлебывая вино и стараясь проглотить подступивший к горлу комок. Роуэн не торопится: его волшебные пальцы разминают ноющие мышцы, избавляя мои плечи, шею и спину от каждого зажима.

— Когда мы тушим лесные пожары, всегда ищем место, где пламя перекинется через хребет. Очаг никогда не бывает один, их почти всегда два. Огненные близнецы. Один питается от другого, они поддерживают друг друга и помогают друг другу расти.

Он наклоняется, целует меня в плечо и вытаскивает заколку из моих волос. Они рассыпаются по спине, и это чувство свободы приносит невероятное облегчение.

— Они связаны на таком глубоком уровне, что просто знают нужды друг друга, пробираясь сквозь лесную чащу вместе. Вот кем я хочу быть для тебя, Вайолетт, но ты должна мне позволить… — руки Роуэна скользят к моему затылку, нежно массируя его, и я чувствую, как глаза наполняются слезами. Даже сейчас, когда он раз за разом доказывает, какой он замечательный, укол страха все еще сдерживает меня.

Он наклоняется и целует меня в шею.

— Позволь мне стать твоим вторым пламенем, любовь моя.

— Я стараюсь, — шепчу я.

— Я возьму все на себя. Тебе нужно просто привыкнуть к тому, что у тебя есть место, где можно наконец приземлиться.

Не знаю, сколько мы так сидим в тишине, но его руки ни на миг не устают. Сквозняк и отблески камина придают гостиной какое-то магическое очарование. Я откидываю голову назад, еще плотнее прижимаясь к его бедрам, едва касаюсь его паха и чувствую, что он возбужден. Заметив это, я улыбаюсь с закрытыми глазами.

Роуэн смеется.

— Ты сидишь передо мной полуобнаженная при таком свете, чего же ты ждала?

Этим вечером его прикосновения и наши слова сказали так много, и мне нестерпимо хочется оказаться в его объятиях. Я снова задеваю плечом его эрекцию, и чувствую, как он вздрагивает.

— Повернись немного, — говорит он, и я подчиняюсь, устраиваясь поудобнее.