Роуэн переносит руки вперед, уделяя пристальное внимание каждому соску и доводя меня до грани безумия, пока его губы и язык прокладывают дорожку по спине и позвоночнику. Каждый укус, облизывание и поцелуй, словно маленькие петарды, брошенные в пылающий жар, что течет по моим венам. Он разводит мои ноги в стороны, не давая сжать бедра, а я только и хочу, чтобы он наконец вошел в меня.

Я прижимаю ладонь ко рту, чтобы не шуметь, когда Роуэн устраивается позади и проводит языком по внутренней стороне бедра. Чем ближе его губы к ноющей пустоте между ног, тем отчаяннее я становлюсь. Когда он прижимается там, лишь однажды проведя плоским языком по моей мокрой щелке сзади, я вцепляюсь в простыни и подаюсь бедрами к его лицу, без слов умоляя о чем угодно, что он готов мне дать. Он осыпает мою киску короткими поцелуями и смеется, пока я тяжело дышу, втираясь в его лицо в поисках ласки.

Наконец он дает то, чего я так жажду. Свой рот. Дразнит меня, лишь слегка задевая клитор кончиком языка, и я превращаюсь в дрожащее месиво, ожидая, когда он полностью погрузится в меня. Жар подступает к горлу, заливает щеки, пока я хватаю ртом воздух.

Роуэн толкает внутрь два пальца, прямо туда, где наступит моя погибель, и с глухим стоном плотно втягивает мой клитор в рот. Я вскрикиваю так тихо, как только могу. Роуэн не останавливается, подстраивая движения языка под ритм моих бедер; он то сосет меня, то имитирует языком толчки внутри, пока я задыхаюсь и все сильнее вжимаюсь в него, забирая именно то, что мне нужно.

— Умница, Ви, я хочу каждую каплю, — шепчет Роуэн, обхватывая меня за талию и притягивая еще ближе, удерживая так крепко, что я не могу пошевелиться.

Тут я окончательно теряю себя, исполняя его приказ. Ноги дрожат, пока я заливаю его лицо, кусая подушку. Он не замедляет темп, пока я не превращаюсь в изнуренную кучку плоти. Я так глубоко вонзила ногти в простыни, что наверняка их порвала. Он медленно ведет губами вверх по моему телу и поднимается позади; я вижу его в зеркале — взгляд его темно-синих глаз совершенно дикий. Голодный.

Роуэн берется за свой член, проскальзывая им между моих губ сзади. Сердце заходится в груди, а внутри все сжимается, когда он начинает входить в меня — дюйм за дюймом.

— Каждая секунда ожидания стоила того, Вайолетт, — говорит он, продолжая медленно и намеренно погружаться. Я с трудом сглатываю и чувствую, как мышцы охватывают его, привыкая к его размеру под таким углом.

Чувство, которое накрывает меня, пока он продолжает терять себя во мне, почти лишает сознания. Он сжимает мои бедра, двигаясь мучительно медленно. Я снова хватаюсь за подушку и зарываюсь в нее лицом, чтобы не закричать.

— Лучше спрячь личико и кусай подушку, любовь моя. Я вошел только наполовину.

Наполовину?!

— Какая же у тебя идеальная тесная киска... — стонет Роуэн, запрокидывая голову.

Он толкается глубже, затем слегка выходит и снова погружается до конца, так сильно сжимая мои ягодицы. Я подаюсь назад, принимая его полностью; он заполняет меня так, как никто и никогда, и хотя это почти больно, это ощущается... чертовски хорошо.

— Видишь, о чем я? — Роуэн снова кладет руку мне на горло и направляет мой взгляд на зеркало. — Посмотри, какая ты красивая, когда набита моим членом, — бормочет он, выходя и снова вколачиваясь в меня, не отрывая глаз от моего отражения. Я начинаю встречать его толчки, пока он входит и выходит, трахая меня так, будто он сам написал этот чертов учебник.

Он снова перехватывает мое бедро, сжимая его до боли и входя в ритм, от которого я кусаю нижнюю губу, стараясь не сорваться на крик.

— Вот так... — хрипит Роуэн. Его темп нарастает, и он опускает взгляд туда, где мы соединяемся. Наблюдать за ним в зеркале странно и эротично: то, как он закусывает губы, глядя, как мое тело отчаянно пытается принять его всего.

— Посмотри, как твое тело умоляет. Засасывает меня, просит трахнуть тебя глубже. — Роуэн выходит почти полностью и с силой вбивается обратно в таком ритме, что перед глазами плывут искры. — Просит трахнуть тебя жестче. — Он сдерживает стон, снова прикусив губу.

— Видеть тебя такой... я просто теряю контроль. — Роуэн запускает руку в мои волосы, наматывая пряди на кулак.

Я мертвой хваткой вцепляюсь в простыни, в подушку, во что придется, откидываясь назад на каждом толчке. Внутри все сводит спазмами, когда он становится грубее и быстрее, а затем снова замедляется. Я не могу за ним угнаться. Я в неплохой форме, каждый день гуляю с Холли, занимаюсь йогой, когда получается, но не ровня этому мужчине с его выносливостью пожарного. Роуэн трахает меня так, будто может продолжать часами, не сбивая дыхания. От медленного к быстрому, от расчетливого к необузданному. Он выпускает свою страсть наружу, словно хотел меня вечность — и, возможно, так и есть.

В ответ я встречаю каждый глубокий толчок, потому что, может быть, я тоже всегда ждала именно этого — кого-то, с кем можно быть неистовой и раскованной, кого-то, с кем я могу быть по-настоящему собой.