Закончив с уборкой, я иду к шкафу в коридоре, беру чистое полотенце и прислоняюсь головой к двери ванной.

— У меня есть электролиты и полотенце, если хочешь, — говорю я ей.

— Хорошо… — доносится смиренный голос Вайолетт. Я бросаю взгляд на все еще спящую Холли и захожу внутрь.

— Как Холли…

— Спит, температура спала, — отвечаю я.

Ее покрасневшие карие глаза встречаются с моими.

— Ты проверял температуру?

— Ну, только дедовским способом, запястьем, жара больше нет.

Вайолетт прислоняется головой к краю ванны. Я подставляю полотенце под горячую воду, а затем выжимаю его.

— Спасибо… но, Роуэн, тебе не обязательно оставаться, — говорит она, когда я подхожу и на секунду прикладываю полотенце к ее лбу. Она закрывает глаза.

— Давай сразу проясним этот момент. Я остаюсь, — отрезаю я.

Должно быть, она совсем выбилась из сил, потому что в ответ лишь кивает.

— Так лучше?

— Угу, — мычит она, но тут же распахивает глаза. — Я лягу на диване.

— Нет уж, ты ложись в постель. А я присмотрю за Холли. Мне все равно нужно глянуть спортивные обзоры, — успокаиваю я ее.

— Если она проснется, позови меня. В холодильнике детский электролит и…

— Сказал же: я здесь, я все сделаю. Тебе нужно просто отдохнуть, мы будем в соседней комнате.

Я складываю полотенце, кладу ей на лоб и сажусь напротив.

— И на всякий случай напомню: я обученный медик. Чтобы заставить меня уйти, понадобится что-то посерьезнее обычного кишечного гриппа. Даже если при этом звуки выходили такие, будто из тебя сапог вылетает. — Я усмехаюсь, протягивая ей бутылку Гейторейда. Она тут же забирает ее и делает глоток.

— Заткнись, — бросает она, снова закрывая глаза. Мы сидим так минут пять, пока на ее лице снова не появляется то самое выражение — сигнал, что пора оставить ее одну.

Я шумно выдыхаю, закрыв за собой дверь ванной, и иду на кухню, где первым делом тщательно мою руки. Я все-таки не сверхчеловек и тоже могу заразиться.

Следующий час провожу, курсируя между ней и Холли. Вайолетт все это время не встает с пола в ванной. Когда наконец пытается подняться, у нее кружится голова, так что я подхватываю ее на руки, отношу в спальню и укладываю в постель. Натягиваю одеяло до самого подбородка и целую ее горячий лоб.

— Холс под моим присмотром, просто спи, — шепчу я.

Она кивает, и ее веки смыкаются. — Спасибо, Роуэн.

В груди что-то болезненно сжимается. То, что Вайолетт доверила мне Холли, трогает сильнее, чем я ожидал. Я возвращаюсь в ванную и навожу там порядок. Вайолетт уже крепко спит и даже не замечает моих манипуляций.

Закончив, иду в гостиную проверить Холли, гадая, что бы делала Вайолетт, не будь меня рядом. Хотя ответ я и так знаю: она бы тянула лямку до последнего и не позволила бы себе ни минуты отдыха.

Да уж, материнство — занятие не для слабаков.

Стоит присесть на диван и перевести дух, как заспанная и лохматая Холли садится на своем месте, протирая глаза кулачками. Проверяю телефон: половина десятого вечера.

Я подсаживаюсь к ней и убираю прядь волос с ее влажного, но уже прохладного лба.

— Как ты, Холс?

— Где мама? — спрашивает малышка.

Я указываю на дверь спальни Вайолетт.

— Помнишь, у тебя раньше животик болел?

Она кивает, прижимая к себе Супер-Свинку, а затем выуживает из своего гнезда из одеял ту самую игрушку, которую дала мне в мой первый визит. Она протягивает свинью мне; я беру ее и усаживаю к себе на колено.

— Ну, так вот, маме сейчас тоже нехорошо. Ты не против, если я посижу с тобой немного? Можем посмотреть все, что захочешь.

— Ладно… из меня все каки вышли, — сообщает она мне со знанием дела. — Сделала «бе-е».

Я усмехаюсь. — Ну и отлично.

— Я кушать хочу, — говорит она, зевая.

Я киваю — это добрый знак, особенно учитывая, что с момента болезни прошло уже несколько часов.

— Знаешь что, — говорю я, направляясь к холодильнику за электролитами. Я роюсь в шкафчиках, вспоминая по утреннему завтраку, где что лежит.

Вскрываю бутылку, наливаю немного в поильник и закручиваю крышку.

— Сначала выпей это, и если через одну серию Суперпитомцев животику будет хорошо… — я нахожу в кладовой то, что искал, — …то получишь пару крекеров, идет? — Забираю с собой коробку соленых галет.

— Ладно, я пить хочу, — Холли тянет ко мне свои пухлые ручонки. — Посидишь со мной? — спрашивает она, глядя огромными карими глазами в точности как у матери. — И свою хрюшку возьми, — добавляет она, указывая на игрушку на другом конце дивана. — Он дружит с моей свинкой.

— Хрюшка, точно, — бормочу я себе под нос, хватаю свинью и сажусь рядом. Беру пульт и включаю мультик.

— Тебе больно? — Холли заставляет свою хрюшку спросить мою тоненьким голоском.

— Нет, мы же Супер-Свинки, мы не болеем, верно? — отвечаю я своим лучшим «свинячьим» басом.

— Верно, — говорит она со слабой улыбкой.

— Тебе было ствашно? — спрашивает она.