Вайолетт Тейлор совершенна в каждой черточке. Я всегда знал, что так и будет. Кожа под моими ладонями, мягкий изгиб талии и полная грудь, которая вздымается и опускается, пока она часто и прерывисто дышит. Ее розовые возбужденные соски так и просят, чтобы я прикоснулся к ним губами. Мне хочется ласкать ее всю сразу, и рук не хватает. Она невероятная, когда нависает надо мной, прижимаясь мокрой киской к моему языку.

Она вскрикивает, когда я грубо тяну ее вниз за бедра. Чувствую, как она напрягается, словно медлит, прежде чем сесть, но я сильнее.

— Нет, садись, полностью, — говорю я ей и провожу языком по всей длине ее щелки. Она тут же расслабляется и слушается, позволяя прижать ее к моему лицу. Я стону, вдыхая ее аромат, и на этот раз не намерен отступать.

— М-м, черт, я буду либо лизать, либо трахать твою сладкую киску, пока ты не выжмешься досуха и не начнешь умолять меня остановиться.

Эти слова — единственное предупреждение, которое я даю, прежде чем уткнуться лицом ей между ног.

— О боже! — вырывается у нее, когда я крепко сжимаю ее бедра.

Я закрываю глаза и наслаждаюсь ее вкусом, вбирая клитор в рот. Стоит поработать языком всего минуту, как ее ноги начинают мелко дрожать. От звуков, которые она издает, мой член снова каменеет, я готов ее трахнуть.

— Хорошая девочка, Ви, не сдерживайся, — приказываю я в тот миг, когда она теряет контроль.

Вайолетт вскрикивает и вцепляется в изголовье кровати, извиваясь и содрогаясь надо мной. Она могла бы придушить меня прямо сейчас, и я был бы не против такой смерти, лишь бы мое лицо оставалось как можно глубже между ее ног.

— Какая же ты сладкая, — стону я ей в плоть, пока она изливается. Я слизываю каждую каплю, мне все мало. Я подсел на нее с первого же раза.

— Это было... словно какое-то божественное откровение, — шепчет она, приходя в себя.

— Пока я тот, кто дарует тебе спасение, меня это устраивает.

Приподнимаю ее и легко укладываю на кровать, нависая сверху. Она смотрит на меня так, будто решила, что мы закончили. Я усмехаюсь и нежно целую ее в губы, задерживаясь настолько, чтобы она почувствовала на мне собственный вкус.

— Готова к следующему разу? — хрипло спрашиваю я.

Она отвечает на поцелуй и обхватывает ногами мою талию, уже желая продолжения.

Будем считать, что это «да».

— Умница.

Я сжимаю ее бедро и теряю голову в ее тесной, мокрой киске, исполняя обещание и боготворя ее каждую секунду до самого рассвета.



Меня будит звук заводящегося пикапа, и я еще до взгляда на часы понимаю, что утро уже позднее. Из тех, когда солнце, пробивающееся сквозь щель в шторах, обжигает, как и залетающий в окно ветерок. Я даже не помню, как вырубился вчера. Кажется, было уже за пять утра, но это был лучший сон за долгое-долгое время.

Маленькая комната Вайолетт пропитана уютом. Даже изголовье кровати похоже на одну большую мягкую подушку. Обои здесь напоминают те, что были у моей бабушки: темно-синие, в мелкий цветочек, но каким-то чудом все эти подушки и антикварная мебель смотрятся гармонично. Здесь мягко, тепло, и на душе становится спокойно. Эта комната — вся Вайолетт в одном пространстве. Из спальни ведет небольшая дверь на старую крытую веранду, откуда открывается вид на ее квадратный, скрытый от чужих глаз двор. Он окружен деревьями, а в центре стоят маленькие качели.

Я поворачиваюсь на бок, чтобы полюбоваться ей, пока она спит рядом. Мы оба еще голые, и мне хочется, чтобы нам никогда не пришлось одеваться.

В утреннем свете кожа Вайолетт кажется золотистой, и я подмечаю мельчайшие детали, которые и не надеялся когда-либо увидеть.

Например, что когда Вайолетт дает волосам высохнуть самим, они начинают сильно виться, напоминая мне о том времени, когда мы были моложе. Они рассыпались по подушке и по моему предплечью — такие мягкие. Лицо ее обращено вверх, дыхание тихое и ровное. Длинные темные ресницы подрагивают во сне, хотя от макияжа уже давно не осталось и следа, а россыпь веснушек на переносице похожа на маленькое созвездие.

У меня было достаточно женщин, но Вайолетт всегда сидела где-то в подсознании. Я без тени смущения сравнивал с ней каждую, и каждая проигрывала.

Мельком смотрю на телефон, чтобы проверить время. Половина одиннадцатого, в групповом чате с парнями висит дюжина сообщений — в основном мемы и видео. Опп спрашивает, нормально ли я добрался, и ставит смеющийся смайлик: он знал, что я останусь ждать Вайолетт. Пролистываю остальное и нахожу одно серьезное сообщение от Шефа: парень из монтажной бригады, с которой мы работали, вчера попал в больницу с ожогами третьей степени после пожара в Калифорнии. Шеф просит нас не забывать о ребятах.

Ненавижу такие новости. Даже если это не мы, каждый раз, когда кто-то получает травму, мы все чувствуем это как свою беду.

Я тихо выбираюсь из постели и натягиваю боксеры, стараясь не разбудить Вайолетт, после чего выхожу в коридор. Еще минута рядом с ней, и я снова начну ласкать ее пальцами, но знаю, что вчера ей было несладко. Я, скажем так, не особо сдерживался.