— Утешай себя этим, дружище, — с широкой ухмылкой произносит Шеф, похлопывая меня по плечу.

— Мой прогноз? Тебя ждет лекция на тему «обидишь мою дочь — я тебе шею сверну», — добавляет Шеф.

Похоже, они находят это чертовски забавным и вовсю хохочут, пока мы выходим из Shifty’s. Где-то на полпути к дому до меня доходит: Джек и правда в курсе всего, что творится в этом городе. Он будет защищать дочь до последнего, и хотя мои намерения в отношении Вайолетт самые серьезные, за мной все же тянется шлейф бурной молодости.

К тому моменту, как заезжаю на свою дорожку, я понимаю, что они, скорее всего, правы. Мне предстоит «тот самый разговор».

Ну, черт.

Я встречаюсь с Оппом в спортзале и провожу интенсивную тренировку. Пожалуй, это самая тяжелая нагрузка с момента моей травмы, и к концу занятия я это чувствую. Мышцы забиты и ноют, но единственное, о чем я могу думать, — это как добраться до дома, принять душ и поехать к Вайолетт.

Проблема только в том, что она не отвечала мне с самого обеда, но я знаю, что она занята с Холли.

Быстро принимаю душ, изо всех сил стараясь не возбудиться, представляя мокрое и теплое тело Вайолетт рядом с собой под струями воды.

К половине шестого вечера я уже загрузил в пикап закуски, напитки и дедушкин набор для игры в юкер на заказ — на то время, пока Холли не ляжет спать. Садясь в машину, я переживаю: вдруг то, что Вайолетт молчит, — это снова ее «черепашьи замашки», попытка спрятаться от меня? Все, чего я хочу, — это получить шанс показать ей, что могу стать частью ее жизни, что могу помогать, а не отнимать у нее время, проведенное с дочкой. Пока еду, прокручиваю в голове все, что собираюсь ей сказать.

Мы можем двигаться так медленно, как ты захочешь.

Я и не подумаю торопить события, когда дело касается тебя или Холли.

Ты заслуживаешь очень многого. Ты заслуживаешь всего.

К моменту, как заезжаю к ней на дорожку, у меня все продумано, но стоит ей открыть дверь и прижать палец к губам, призывая к тишине, я понимаю, почему она не отвечала. Выглядит она ужасно. По-прежнему красиво, но ужасно.

— Черт, любовь моя… — шепчу я, прижимая ее к себе и прикладывая запястье к ее лбу. Она просто горит.

— У меня не было возможности написать. Прости, что проделал такой путь зря, — произносит Вайолетт, уткнувшись в мою футболку. На ней легинсы и та самая винтажная толстовка нашей бригады из Скай-Ридж, которую я оставил ей утром. Волосы распущены и вьются волнами, но сама она… какая-то не такая. Бледная и осунувшаяся.

— У Холли после обеда началось что-то вроде кишечного гриппа, ее рвало каждые двадцать минут весь день, но, по-моему, самое страшное позади, она сейчас спит, — шепчет Вайолетт, пока мы проходим в дом. — Только вот теперь, кажется, у меня поднялась температура и сильно тошнит.

Она прижимает руку ко лбу, а затем проводит ладонью по моему предплечью.

— Спасайся, кто может, — говорит она со слабой ухмылкой. Как этой женщине удается подхватить заразу и при этом оставаться такой чертовски соблазнительной?

Я не говорю ей, что не было ни единого шанса, чтобы я не приехал, даже если бы она написала. Заношу карты, напитки и еду в прихожую, понимая, что мы к ним не притронемся.

— Серьезно, Роуэн, не хочу тебя заразить.

— Не беспокойся за меня, Ви, я никогда не болею.

— У меня иммунитет медсестры, и все равно я расклеилась, — изрекает она без тени эмоций.

Я тихо усмехаюсь, снимая обувь.

— Если бы я мог гарантировать, что не заболею, ты бы хотела, чтобы я остался? — Захожу в гостиную и вижу малышку Холли, которая спит на диване, уютно свернувшись калачиком; щеки краснее обычного, а рядом на полу стоит пластиковый тазик. У меня сжимается сердце, и желание сделать все возможное, чтобы Холли стало лучше, накрывает с головой.

— Ты не можешь гарантировать, что… — Она обрывает фразу на полуслове, смотрит на меня как-то странно и зажимает рот рукой. Секунду мы оба не шевелимся, а затем она срывается с места и бежит по коридору в ванную. Я бросаюсь за ней. Она падает на колени перед унитазом, пытаясь убрать волосы, чтобы они не мешали, но я оказываюсь быстрее: подхватываю их и, схватив заколку с полки, закалываю пряди.

Да, черта с два я сейчас уйду из этого дома.

— Я буду прямо за дверью, если понадоблюсь, Ви, — говорю я ей.

Она кивает, и я выхожу, прикрыв дверь. Иду по коридору, чтобы еще раз проверить, спит ли Холли, а затем принимаюсь за дело. Приглушенно слышу, как Вайолетт тошнит, и тут я мало чем могу помочь. Будь я на ее месте, точно бы не хотел, чтобы она видела меня в таком состоянии. Я смогу позаботиться о ней позже, а пока прибираюсь в доме, игрушка за игрушкой, тарелка за тарелкой.

Снова прикладываю запястье ко лбу Холли — легко, как пушинка, точно так же, как всегда делала моя мать. Девочка прохладная, но вся в испарине; спит спокойно, как и сказала Ви, кризис, скорее всего, миновал.