Я бросаю взгляд на подоконник, где меня ждет огромная корзина всякой всячины от команды. Все мои любимые снеки, колода карт, порножурнал и смазка — было то еще развлечение доставать это при дневной медсестре — а в центре детская книжка о пожарной безопасности и пластыри. И не какие-нибудь, а детские, с маленькими щенками-пожарными.

Сволочи.

Я: Да, получил. Порно в больнице — это уже перебор.

Кэл: Может и так, но моя девушка не из слабых, раз купила это.

Опп: Ты понимаешь, что, сказав это, заставляешь меня представить Скотти за чтением порно?

Кэл: Ты понимаешь, что, сказав это, сам напрашиваешься на пинок под зад?

Кэл присылает фото, где он и Ройси показывают Оппу средний палец. Позади них дым и обугленные деревья. Они все еще в горах возле Скайкомиша, на месте пожара, который я тушил два дня назад. Опп в ответ отправляет фото: он сидит на пне, ест из коричневого бумажного пакета и широко ухмыляется. Они грязные, выглядят измотанными, и укол зависти, который пронзает меня, невозможно остановить. Даже обгоревший и побитый, я бы все равно хотел быть там с ними.

Я: Ненавижу, что меня там нет.

Кэл: Вот поэтому мы и положили туда салфетки — на случай, если ты по нам соскучишься.

Я: Я уже столько плакал, что почти прикончил всю коробку.

Опп: Он использует салфетки для слез? Мы правда в это верим?

Кэл: Да ладно. Не верю ни на секунду. У тебя под одеялом лежит тот номер Викед, хватит врать.

Шеф: Ты ведь знаешь, что в больнице этим заниматься нельзя, да?

Я: Очень вовремя появился, Шеф.

Опп: Ну а что, человеку бывает скучно. Понимаю.

Кэл: Телевизор тоже не бесконечно смотреть можно.

Сволочи.

— Как у нас с болью? — спрашивает моя дневная медсестра Бонни.

Последние два дня дежурит она. Маленькая, по-бабушкиному заботливая. У нее добрые глаза и темная кожа, потемневшая от времени. Она рассказывала, что работает медсестрой уже тридцать лет и скоро выходит на пенсию. Когда в отделении всего три пациента, с людьми начинаешь знакомиться быстро.

— Честно? Я бы не отказался от еще одной дозы обезболивающего, — говорю я.

— Мы стараемся не давать больше, чем нужно. Гидроморфон — штука серьезная. Скоро мы отключим помпу и переведем вас на таблетки, — говорит Бонни и одним пальцем поправляет большие очки на носу.

Я киваю.

— Да, хочу оставаться с ясной головой.

Смотрю на часы. Шесть сорок пять. Я знаю, что Ви скоро придет, если уже не здесь. Кажется, прошлую ночь она почти не отходила от меня, проверяла меня, пока я спал. И, надо признать, большую часть этого я проспал. После нескольких дней в поле я был просто разбит.

— В ближайшие дни будем постепенно снижать дозу. Первые пять дней самые тяжелые.

— Да, — соглашаюсь я, хотя знаю, что это не совсем так.

Я уже проходил через подобное. Не настолько серьезно, но знаю, что моя кожа до сих пор покрывается волдырями. Без боли не обойдется минимум десять дней, но каждый день должно становиться немного легче.

— Похоже, ваш ужин уже принесли, — говорит Бонни, проверяя капельницу и физраствор. — Поешьте и постарайтесь сегодня выспаться. Сейчас здесь довольно тихо.

Она кивает на место, где раньше лежал парень, разговаривавший во сне, и улыбается, потому что он был чертовски громкий. Он выписался прошлой ночью — вот почему я наконец смог поспать.

— Как наш пациент? — Вайолетт заглядывает в палату, и избегая моего взгляда, обращается прямо к Бонни.

Бонни смотрит на меня.

— Ну, пахнет он уже получше. Сегодня его помыли и устроили одну из этих новых модных гидрованн. Похоже, будем отправлять его туда каждые несколько дней. И хорошая новость — доктор считает, что пересадка кожи, скорее всего, не понадобится.

Когда меня возили туда, я наслушался о том, как мне повезло с этой новой терапией. Говорят, для этого отделения она довольно новая.

— Отличные новости, — говорит Вайолетт профессиональным тоном, все еще избегая моего взгляда.

— Сегодня вечером добавим в его расписание ибупрофен, если доктор разрешит. Сейчас я ему позвоню. А в остальном он в твоих руках, милая, — говорит она Вайолетт, снимая перчатки и желтый защитный халат и бросая их в контейнер для медицинских отходов у моей двери.

На этот раз Вайолетт смотрит прямо на меня, когда говорит:

— Повезло так повезло.



— На ночь у тебя все в порядке? — спрашивает Бонни, собирая свои вещи на посту медсестер. — Ты выглядишь уставшей. Холли все еще плохо спит?

Я нажимаю последнюю кнопку на экране компьютера, проверяя двух других пациентов, за которыми мы сегодня наблюдаем, прежде чем Бонни уйдет на ночь. Сейчас здесь тихо, и из-за этого смена будет тянуться еще медленнее. Дел будет меньше, а значит, мне будет сложнее отвлечься и не думать о Кинге.

— Холли спит нормально, становится лучше. Просто у меня в голове слишком много мыслей.

Я разворачиваюсь в кресле к Бонни, решая сменить тему.