Я смотрю на звезды, и меня так переполняют чувства, что родители наверняка ощущают это, в каком бы мире они ни находились. Я накрываю ладони Флетча своими, и он переплетает наши пальцы. Мне хочется остановить этот вечер и навсегда остаться в этом пузыре счастья.

— Как ты себя чувствуешь, солнце?

— Хорошо.

— Тебе не холодно?

— Нет. Ты горячий как печка.

Он целует меня в щеку.

— Рядом с тобой — всегда. Ты притихла. Думаешь о Руби или о своем грандиозном событии на следующей неделе?

Я переписывалась с Руби раньше и с облегчением узнала, что она не заболела. Спустя пару часов она позвонила сказать, что сделала тест на беременность, и он положительный. Она собирается записаться к врачу, чтобы подтвердить результат, но мы обе уже рыдали в трубку.

— На самом деле я думала о тебе. Ты отлично умеешь заботиться. Ты вдохновил меня добавить еще один пункт в список качеств идеального мужчины.

Он снова целует меня в голову.

— И что это? Тот, кто умеет работать с таблицами?

— Это я точно добавлю. Но я имела в виду заботу. Прошло много времени с тех пор, как кто-то так за мной ухаживал. В детстве это делала мама, а папа хорошо заботился обо мне, когда ее не стало, но все было иначе.

— Думаю, так и должно быть. Матери и отцы подходят к делам по-разному.

Грудь щемит от правды, которую я хранила в себе годами. На этот раз, когда я смотрю на звезды, на глаза наворачиваются слезы. «Я люблю тебя, папочка. Пожалуйста, не думай, что я хотела бы что-то изменить, кроме того, чтобы мама осталась жива». Мне дорога твоя забота, но я хочу открыться Флетчу, потому что, возможно, никогда больше не почувствую такой близости ни с кем другим.

— Все в порядке, солнце? — Он целует меня за ухом. — Ты очень сильно сжала мои пальцы.

— Все хорошо. Прости. Можно я кое-что тебе расскажу? Только пообещай, что не станешь хуже думать о моем отце.

— Я безмерно уважаю твоего отца за то, каким замечательным человеком он тебя вырастил. Так что, если ты не собираешься сказать, что он обижал тебя физически или морально, не думаю, что ты сможешь очернить его в моих глазах.

— Ну вот, теперь я совсем расплакалась. — Я тихо смеюсь и вытираю глаза. — Спасибо. Он был особенным человеком и заслуживает такого отношения.

— Но? — шепчет он.

— Это не совсем «но». Все, что я рассказывала тебе о том, как мы справлялись после смерти мамы, — правда, но на деле было гораздо сложнее, чем я показывала. Расти без мамы было очень тяжело. Я никогда не хотела расстраивать папу, поэтому не говорила ему, как тоскую по ней или как завидую другим девочкам, когда у них случались те самые особенные моменты с мамами. — Слезы катятся по щекам. — У нас в Роузбелле был большой праздник — фестиваль Азалии. Каждая девочка мечтает стать принцессой Азалии, но участвовать в конкурсе можно только с пятнадцати лет. Моя мама победила, когда ей было шестнадцать, и мы часто обсуждали, как это будет, когда я подрасту. Ты уже понял, что я не из тех, кто любит наряжаться, но мама обожала этот фестиваль. Она мечтала о моей победе. Мы ходили за продуктами, заглядывали в магазин одежды, рассматривали красивые платья, и она представляла, как я выиграю, совсем как она когда-то. А потом ее не стало, и я... — Я качаю головой, не в силах вымолвить ни слова.

— Все хорошо, малышка. — Он обнимает меня крепче. — Поплачь, станет легче.

Его слова прорывают плотину, и слезы текут ручьем.

— Было так много моментов, когда я чувствовала себя потерянной. Когда у меня начались месячные — тебе, наверное, не очень хочется об этом слушать, но мне было страшно проходить через это без мамы. Не знаю, почему я не пошла к папе или хотя бы к матери Руби, но я просто не смогла. Я пошла к Руби, и она сказала своей маме, что это у нее начались месячные, чтобы та купила средства гигиены, которые были нужны мне.

— Она настоящая подруга.

— Да, это так. Но были вещи, о которых я не могла рассказать даже ей, потому что они были слишком личными, и я знала, что никто не поможет мне с ними справиться. — Я смахиваю слезы. — Например, когда меня приглашали куда-то в школе, я мчалась домой, чтобы поделиться новостью с мамой, но реальность тут же сбивала меня с ног. — У меня вырывается рыдание, и я чувствую, как у Флетча за моей спиной вздымается грудь.

Он прижимает меня к себе еще сильнее.

— Это так чертовски несправедливо. Хотел бы я быть рядом в те моменты.

Я качаю головой.

— Я бы не позволила тебе увидеть меня такой, как не позволяла отцу. Если бы он знал, сколько чувств я от него скрывала, он бы старался быть со мной каждую секунду. Вот так сильно он меня любил. Я бесконечно благодарна за его любовь, и не знаю, делает ли меня плохим человеком то, что я сейчас говорю, но он не мог заменить мне маму. Он очень старался, но не мог заполнить пустоту, которую оставила ее смерть. Эта пустота порой пожирала меня изнутри. Бывали моменты, когда мне казалось, что я не могу дышать, и я боялась признаться ему, потому что он тоже ее потерял.

Флетч пересаживает меня так, чтобы я прижалась боком к его груди, и держит меня, пока я плачу.