Это был еще один из моих любимых кадров, но я промолчала. Тот нежный поцелуй тогда застал меня врасплох и вызвал бурю эмоций. Он казался чем-то более интимным, чем поцелуй в губы, и в тот момент я почувствовала, что мы — настоящая пара.

Мать Флетча и Бет охали и ахали над нашими совместными фото, а башня Пайпер впечатлила всех не меньше, чем меня, чему я была несказанно рада.

Когда телефон вернулся к Флетчу, Мэри спросила:

— Похоже, твоего клиента ждет незабываемый вечер. А у тебя самой есть «предложение мечты», Дестини?

— Да, в каком-то смысле. Надеюсь, это будет нечто магическое, рожденное в романтичном сердце того, кто станет моей любовью на всю жизнь.

— Ну, Флетч, ты выбываешь из гонки, — вставил Джимми. — В тебе нет ни капли романтики.

— А вот и есть! — заступилась я. — Разве я только что не рассказывала про наш день на озере? Романтика — это не только розы и ужины при свечах. Перед моей первой встречей с потенциальным клиентом Флетч подарил мне особенную золотую ручку, которую заказал специально для меня. На ней было написано «Скажи "ДА"» розовым цветом — моим любимым. В тот вечер я так нервничала, что меня чуть не вывернуло, а он сказал, что верит в меня, и напомнил, что я со всем справлюсь. Более того, когда клиент подписал договор, Флетч прислал мне букет моих любимых цветов. И когда я нашла нового клиента на прошлой неделе, он снова прислал цветы.

С запиской, в которой говорилось, что он слышит, как мой отец аплодирует мне с небес. У меня перехватило горло от этого воспоминания, но я прогнала его, чтобы окончательно заткнуть Джимми на случай, если у него еще остались сомнения.

— И он делает другие вещи. Иногда, когда я задерживаюсь на работе, он готовит мне ужин. А когда Молли сжевала мое белье, он купил мне новое. В вашем брате романтики хоть отбавляй.

Флетч самодовольно ухмыльнулся Джимми.

— Я бы послушал подробнее о том, как Молли ела твое белье, — парировал тот.

Чак толкнул его локтем.

— Давайте не будем об этом, — строго сказал отец и мягко обратился ко мне: — Ты права, романтика бывает разной. И мы, мужчины, проявляем ее только рядом с самыми особенными людьми.

— Это правда, — нежно добавила его мать. — Дестини, милая, я понимаю, что ты хочешь, чтобы предложение шло от сердца мужчины, но ты ведь занимаешься этим профессионально. У тебя есть что-то конкретное на уме?

— Ничего специфического. Надеюсь, он будет знать меня настолько хорошо, что создаст нечто, что я гарантированно полюблю. Именно так я поступаю со своими клиентами. Я расспрашиваю их обо всех аспектах их жизни и отношений, чтобы понять, какой именно момент или моменты стоит выделить. Как с этим парижским предложением: пара всегда мечтала побывать в Париже, но не могла себе этого позволить. Я принесу Париж им, сделаю это незабываемо и вплету туда все их общие воспоминания. Но это может быть что угодно: от воссоздания момента, когда он в меня влюбился, до чего-то совершенно нового.

— Надеюсь, ты записываешь, Рай-Рай? — подмигнул Чак.

Флетч взял свой напиток, изучая стакан вместо лица брата.

— Остынь, бро. Мы только начали встречаться.

У меня все внутри сжалось от того, как легко он это произнес.

Все смотрели на нас, и я поспешила сказать хоть что-нибудь, чтобы разрядить обстановку.

— Он прав, и мы бы оба это поняли, будь это не так. Тот самый момент влюбленности — он особенный. Его нельзя разделить со вторым человеком сразу, если тот не подозревает, что это происходит. Но если воссоздать его позже, тогда можно пережить его вместе, и он навсегда останется в обоих сердцах. — Я понимала, что меня заносит, но не могла остановиться. — Мы все слышали истории о том, как люди осознавали, что влюбились. Например, когда впервые услышали смех своего человека, или увидели, как он танцует, или пережили какой-то важный разговор.

— Ну, в вашем с Кеном случае это явно было не так, учитывая ту девицу-сталкершу, которая организовала ваш «важный разговор», — поддразнил Джимми.

Благодарная за смену темы, я ответила:

— Это был не лучший мой час.

Флетч положил руку на спинку моего стула.

— Было нервно, но ты была чертовски милой в своем замешательстве, когда все равно стояла на своем.

Он что, пытается довести меня до головокружения своими перепадами настроения?

— Я поняла, что люблю Хью, в тот миг, когда он врезался на лодке дедушки в пристань моих родителей, — сказала его мать. — Мне тогда было шестнадцать, а ему восемнадцать. Он стоял в этой лодке и орал на меня за то, что я загораю на траве — будто это я была виновата в том, что он засмотрелся на меня и перестал следить за дорогой. А я не могла перестать смеяться. Пристань в щепки, а я стою на коленях и хохочу до икоты. Он спрыгнул с лодки, прошагал по воде к берегу и уставился на меня сверху вниз. И знаете, что он сказал?

— Что? — спросила я.

Она понижает голос на октаву.

— Я все пытался набраться смелости, чтобы пригласить тебя на свидание, а теперь дедушка с бабушкой меня прибьют. Бегу в Мексику. Хочешь со мной?