Она кивает, и я несу ее наверх; наши пушистые стражи следуют за нами по пятам. Молли ложится поперек порога ванной, а Клементина наблюдает из-за ее спины, пока я раздеваю Дестини и помогаю ей забраться в воду. Опустившись на колени рядом с ванной, я касаюсь ее щеки.

— Похоже, тайленол начал действовать. Ты уже не такая горячая, как раньше.

— М-м. — Она закрывает глаза, и я осторожно ее мою. — Спасибо, — слабо произносит она. — Тебе не стоит оставаться. Не хочу, чтобы ты заразился.

— Т-ш-ш. Я никуда не уйду.

Дестини весь день то проваливается в сон, то просыпается, но мне удается поить ее водой. Если не считать нескольких приступов сухих позывов днем, тошнота, кажется, отступила. Тайленол сбивает жар; она даже смогла съесть несколько крекеров, и на этот раз все обошлось.

Уже ранний вечер. Она уютно устроилась под пледом, положив голову мне на колени. На ней чистые спортивные штаны и те самые новые пушистые носки, которые на пару минут подняли ей настроение, когда я их надевал. Мы пытались смотреть «Офис», но она еще слишком слаба, чтобы сосредоточиться.

— Надеюсь, я не заразила твою семью, — тихо говорит она.

— Нет. Я созванивался с ними днем. У них все в порядке, и они желают тебе скорейшего выздоровления.

Она снова замолкает, и я пропускаю пряди ее волос сквозь пальцы. Я причесал ее после ванны, но они снова спутались.

— Хочешь, я тебе почитаю?

— Не обязательно. Ты и так уже столько всего сделал.

— Мне бы хотелось, если ты не против. Думаю, эта история тебе понравится.

— Ну, попробуй. — Она закрывает глаза.

— Скажи, если это будет тебя утомлять, и я сразу перестану. Я беру с приставного столика книгу «Клуб любителей книг и пирогов из картофельных очистков» — я положил ее туда, пока она спала, — и начинаю читать первую строчку любимого романа ее матери. Дестини вскидывает на меня взгляд, ее глаза полны слез. Я подмигиваю ей и продолжаю чтение.

— Флетч. — Голос ее дрожит, слезы катятся по щекам, но она улыбается. — Откуда она у тебя?

— Попросил Маршалла купить, когда он ходил за продуктами.

Она утыкается лбом в мое бедро, плечи ее вздрагивают от рыданий.

Я глажу ее по спине, чувствуя, как сжимается сердце.

— Прости. Не думал, что это тебя так расстроит.

— Вовсе нет. — Она шмыгает носом и снова прижимается щекой к моей ноге; слезы льются ручьем. — Это от счастья, а не от грусти.

Меня накрывает волна облегчения, и я читаю дальше. В конце концов слезы высыхают, и я чувствую, как все ее тело расслабляется с глубоким вздохом. Через пару глав она снова засыпает. Я не перестаю читать: во-первых, меня самого увлекла история, а во-вторых, я слишком дорожу этой девушкой. И если вдруг она слышит мой голос во сне, я надеюсь, что он приносит ей добрые сны о родителях.

Она шевелится и бормочет сквозь сон:

— Он не должен был быть таким замечательным.

Не знаю, спит она в этот момент или нет, но если это сон, я эгоистично надеюсь, что это было обо мне.

Глава 24

Дестини

Жар спал где-то ночью, и к полудню воскресенья я почувствовала себя гораздо лучше, хотя все еще была выжата как старая тряпка. Мне хотелось просмотреть заказы для предложения Арджуна, проверить оформление и текст на табличках для памятных моментов, которые я должна напечатать завтра, но мой очаровательный опекун запретил мне работать. Он сказал, что за последние несколько недель я в край измоталась, стараясь довести все до идеала, и сегодня моя единственная задача — отдыхать и восстанавливаться, чтобы быть в полной готовности к мероприятию на следующих выходных. Затем, пока я валялась на диване с Молли и Клементиной, он просмотрел все тридцать семь макетов для памятных моментов в поисках опечаток, а когда закончил, принялся изучать мои таблицы. Он сверил их с графиком поставок и даже просмотрел счета, чтобы убедиться, что никто не взял с меня лишнего. После этого он приготовил мне на ужин суп с гренками и почитал вслух любимую книгу моей мамы.

Сейчас мы сидим в шезлонге у меня во дворе. Я устроилась у него между ног, прижавшись спиной к его груди. Он обнимает меня, время от времени целует в макушку или гладит Молли, которая спит в траве рядом с нами. Она тоже не отходила от меня ни на шаг.

Не знаю, какой из талантов Флетча сильнее: его организованность и внимание к деталям или умение заботиться. Он был просто невероятен — так трогательно возился со мной, добывал по знакомству вещи, которые были мне нужны, и даже те, о необходимости которых я и не подозревала, вроде носков и маминой любимой книги. Когда я слушала, как он читает мне книгу, мне казалось, что я смогу пережить даже бесконечную тошноту, если болезнь решит вернуться.