— Нет. Это он меня поцеловал. Я просто ответила. Я же рассказывала тебе, когда в парке была вся эта история с той девицей-сталкершей.

— Нет, ничего ты мне не рассказывала. Я бы точно запомнила, если бы ты сказала, что целовалась с Флетчем! С тех пор вы еще целовались?

— Нет.

Но думаю об этом я постоянно.

— Так вот почему ты так нервничаешь? Тебе хочется, чтобы между вами было что-то большее?

— Нет. Я нервничаю, потому что он так много для меня делает. Я не хочу его разочаровать.

— А. А-а. Это уже серьезно.

Да, серьезно, и я совсем не собиралась это выпаливать.

В дверь стучат.

— Он пришел! Мне пора. Пожелай мне удачи.

— Желаю тебе всей удачи мира, но завтра мы с тобой обязательно поговорим об этом поцелуе и...

— Пока, Рубс.

Я сбрасываю звонок, торопливо спускаюсь вниз и открываю дверь. Флетч, как всегда, потрясающе хорош собой: синяя рубашка на пуговицах делает его глаза еще ярче, темные брюки сидят безупречно. В распахнутом вороте виднеется легкая поросль на груди, рукава закатаны до локтей, а от его улыбки у меня начинает трепетать сердце.

— Привет.

— Привет, солнышко.

Его взгляд медленно скользит по моему телу, и мне сразу становится жарко.

— Ты потрясающе выглядишь. Готова к своему важному вечеру?

Я глубоко вдыхаю.

— Кажется, да. Я нервничаю. Заходи. Мне только надо взять вещи.

— Нервничаешь, значит? — Он входит следом.

— Да.

Я закрываю дверь, а когда оборачиваюсь, он уже совсем рядом и смотрит на меня серьезно, внимательно.

Он кладет ладони мне на плечи и заглядывает в глаза.

— Ты Дестини Амор. Ты рождена для этого, и для тебя нет ничего невозможного, если вкладывать в дело сердце. Ты очаруешь этого мужчину и выйдешь из кафе с новым клиентом. Я в тебя верю, и я знаю, что сегодня вечером твои родители болеют за тебя, так что никаких больше сомнений, солнышко. Договорились?

От его поддержки у меня сжимается сердце почти так же сильно, как от упоминания родителей. Я киваю, слишком растроганная, чтобы говорить.

— Я принес тебе кое-что в честь такого дня. — Он лезет в карман и достает узкую черную коробочку.

Пульс у меня учащается.

— Не нужно было ничего мне покупать.

— Это пустяк, но, думаю, тебе понравится.

— Мне уже нравится, потому что это от тебя.

Я открываю коробочку, и на черном шелке лежит золотая ручка с выгравированной розовой надписью СКАЖИ «ДА!»

— Ох, Флетч... — срывается у меня с губ в полном изумлении.

Такой подарок не купишь по пути в первом попавшемся магазинчике. Тут нужны были время, мысль, подготовка. И оттого, что он сделал это для меня, все кажется куда большим, чем просто красивая ручка.

— Обычно они не делают гравировку розовым, но я хотел, чтобы она была такой же особенной, как ты, так что, возможно, мне пришлось подкупить мастера обещанием когда-нибудь устроить ему идеальное предложение руки и сердца.

Я смеюсь.

— Она могла бы понравиться мне чуточку меньше, а от этой я в восторге. Спасибо!

Я бросаюсь ему на шею, и сердце у меня колотится, когда его руки смыкаются вокруг меня, крепко прижимая к себе — точно так же, как в последнее время, когда я сама иду его обнимать.

— Я рад, что тебе понравилось.

Голос у него низкий, хрипловатый, и от него по мне проходит горячая дрожь. Мне хочется остаться у него в объятиях. Но я знаю, что он просто мил со мной, а я веду себя странно, поэтому отступаю и снова любуюсь подарком и внимательным мужчиной, который его выбрал.

— Нам пора, — напоминает он.

Я хватаю сумку и убираю свою прекрасную новую ручку с именной гравировкой во внутренний карман. Когда я выхожу за дверь рядом с этим невероятным, заботливым мужчиной, мне кажется, будто родители улыбаются мне с небес ярче, чем когда-либо.

Флетч