Пока я это говорю, Клементина проходит по спинке дивана, на котором стоит Молли, а Молли сует нос ей в живот. Клементина смотрит на нее с невозмутимым видом и садится, не уступая.

— Я же говорила, что все будет нормально, — говорит Дестини. — Мы встречаемся в La Love. Если погода будет хорошая, я пройдусь пешком и приду на пятнадцать минут раньше. Прогулка поможет успокоиться. Хочешь встретиться у меня в половине седьмого и пойти вместе?

— Да, давай.

— Спасибо! Пойдем. — Она снова берет меня за руку и тянет через гостиную, в которой, как я теперь замечаю, уже не такой беспорядок, как в прошлый раз, но тетради и журналы все еще разбросаны, плед из спальни лежит на кресле, а на стенах висят несколько фотографий в рамках. Как я их раньше не заметил?

Я задумываюсь об этом пледе, пока она ведет меня мимо накрытого на двоих стола в кухню. В воздухе висит аппетитный запах. Она тянется к шкафчику, и я замечаю на столешнице две бутылки вина, а рядом — грязные кастрюли, сковороды и прочую кухонную утварь.

У меня внутри неприятно сжимается.

— У тебя планы на ужин, солнышко? Мы можем заняться этим в другой раз.

— Нет, глупый. Я жутко проголодалась и подумала, что ты тоже, после целого дня работы, так что быстро приготовила жареную курицу, картофельное пюре и фирменную кукурузу моего папы по-южному. — Она поворачивается ко мне с двумя бокалами и морщит нос. — Ой. У тебя же эти кубики, о которых нужно думать. Я совсем забыла, хотя странно — в последнее время я часто о них думаю. Наверное, стоило запечь курицу, да?

Я наполовину смеюсь, наполовину фыркаю.

— Нет. Я ем жареную курицу и не помешан на прессе. Я просто бегаю. И все.

Я слышу, как Молли носится наверху, видимо, гоняясь за Клементиной.

— Эй, я не осуждаю. Ты и твои братья — просто загляденье.

Никогда в жизни я не раздражался из-за братьев так сильно, когда их даже рядом нет. Она, видимо, что-то замечает у меня на лице, потому что наклоняет голову.

— Что?

— Просто я не привык, что люди говорят все, что им приходит в голову.

— Я всегда такой была. Мама учила меня говорить то, что чувствую. Черт, мое сердце постоянно запутывается в людях, вещах, моментах. Если бы я пыталась это скрывать, я бы, наверное, взорвалась. — Она поднимает бокалы. — Красное или белое?

— Белое. И спасибо, что подумала обо мне. Про ужин, я имею в виду. Не про мой пресс.

— За такой вид тебя самого должны благодарить. — Она хихикает. — Возьми бокалы и ту бутылку вина, поставь на стол, пока я налью Молли воды и достану ужин из духовки.

Через несколько минут мы уже сидим за столом.

— Я не слышу, чтобы Молли гонялась за Клементиной.

— Я же говорила. Они друзья в душе. Наверное, уже наверху обнимаются.

Я цепляюсь за ее уверенность, надеясь, что она права, и смотрю на наши тарелки и на корзинку со свежими теплыми булочками перед нами. Меня поражает, что при всем, что у нее происходит, она нашла время готовить, да еще и на двоих.

— Если не считать праздников с семьей, я не помню, когда в последний раз кто-то готовил для меня. Спасибо. Выглядит потрясающе.

— Я люблю готовить. Это меня успокаивает.

— Пахнет невероятно. — Я беру бутылку вина и начинаю наливать ей.

— Хватит, — говорит она, когда бокал наполовину полон. — Мне нужно сохранить ясную голову, чтобы мы могли поработать. — Она поднимает бокал. — За новых друзей.

— За новых друзей. — Мы чокаемся и пьем, а я начинаю разрезать курицу.

Она касается моей руки.

— Ты что делаешь?

— Ем…?

— Значит, Чак прав — ты не любишь пачкать руки?

Мой брат за это еще ответит.

— Нет, это неправда.

— О. Просто она гораздо вкуснее, если есть ее руками.

— Это вообще не имеет смысла.

— Конечно имеет. Давай, съешь тот кусок, что отрезал.

Я ем, и это лучшая жареная курица, которую я когда-либо пробовал. Корочка хрустящая, с кислинкой и специями, а мясо сочное.

— Это идеально.

Она берет ножку и машет ей передо мной.

— А теперь попробуй вот так. — Она откусывает большой кусок. — Ммм. Рецепт моей мамы — лучший, — говорит она с набитым ртом. — Давай, попробуй.

Я беру ножку и кусаю. Она права. Вкус становится ярче, специи ощущаются сильнее, и мясо будто пропитано ими до самой глубины. Теперь я уже сам машу ножкой в ее сторону.

— Как это вообще возможно?

— Я же говорила! Соки и специи попадают везде — и на десны, и на зубы, и на язык — и вкус усиливается. Лучше не бывает. — Она откусывает еще.

— Если ты справишься со встречей с Арджуном так же, как готовишь, ты подпишешь его в два счета.

— Надеюсь. Он такой хороший. Специалист по компьютерам, а его девушка, Маура, медсестра. Они встречаются уже четыре года, и он так в нее влюблен, что это слышно по голосу.

— Для человека, который собирается делать предложение, это хороший знак.