— Пф-ф. — Коллин отмахивается, смеется и опять подмигивает мне. Боже, обожаю эту женщину. Такая непредсказуемая, совсем не то, чего от нее ждешь. — С каких это пор я делаю хоть что-то нормальное? Давайте, идите, я сейчас усажу маленькую леди, и мы поедем. Развлекайтесь. Вернемся через пару часов.

— О боже, — стонет Тедди, уткнувшись лицом в ладони, ее плечи трясутся от смеха. Коллин уходит в дом вместе с Би, оставляя нас во дворе. Тедди опускает руки и смущенно, тихонько смеется, глядя на меня. — Прости, пожалуйста.

— Не извиняйся. — Я наклоняюсь к ее уху и хрипло шепчу: — Я использую каждую секунду из этих пары часов, чтобы зацеловать твое тело, Тедди.

— Охренеть, — шепчет она, слегка подаваясь ко мне.

Я смеюсь, прижимаясь губами к ее шее чуть ниже челюсти.

— Мне нужно в душ.

— Хорошо, — выдыхает она, прикрывая глаза. Я стону, притискиваясь к ней боком, упираясь бедрами в ее бедро. У меня уже вовсю встал, член так и прет из-за ширинки моих огнеупорных брюк. — Только недолго.

Я целую ее — бурно, всего секунду, толкнув язык ей в рот. Блять, меня не было всего несколько дней, а я уже дико по ней изголодался.

Я отпускаю ее и отхожу, тихо смеясь, потому что ее слегка ведет на месте.

— Я быстро, Тедди.

Она кивает, прикусив нижнюю губу, и я заставляю себя развернуться. Оказавшись в ванной, тут же скидываю одежду и моюсь так быстро, как только возможно, но тщательно. Игнорирую бешеный стояк — я более чем готов подождать, пока останусь наедине со своей девочкой. Храни бог Коллин.

Я выхожу из ванной и слышу, как Коллин кричит Тедди с подъездной дорожки, что они вернутся позже. Затем хлопает входная дверь.

Я едва успеваю натянуть баскетбольные шорты и футболку, после чего почти бегом направляюсь к дому Тедди. Заметив меня через стеклянную дверь патио, она заливается тем самым нежно-розовым румянцем, который мне так нравится, и открывает дверь, впуская меня. Мои руки мгновенно оказываются на ней. Она уже сняла ту симпатичный голубой жакет, но на ней все еще широкие брюки, которые так чертовски заводят, и мягкая, как масло, черная кофточка. Мои пальцы зарываются в ее волосы, я снимаю заколку-крабик с затылка, и пряди волнами рассыпаются по ее плечам и моим рукам. Мы целуемся как подростки, жадно и отчаянно.

— В спальню, — хриплю я, отрываясь от ее губ. Она тяжело дышит мне в рот, но кивает. — Хочу тебя голой, Тедди. Блять, как я скучал.

— И я скучала, — искренне шепчет она, и я ни на секунду не сомневаюсь в ее словах. Развернув ее за плечи, я отвешиваю короткий шлепок по ее круглой, аппетитной заднице прямо через ткань брюк. Она ахает, а потом хихикает, пока мы идем в спальню.

Стоит двери закрыться, я снова притягиваю ее к себе. Выдергиваю мягкую блузку из-за пояса брюк, сдергиваю через голову и швыряю на пол. Под брюками на ней черное боди, закрывающее весь верх. Я тянусь к нему, но она шлепает меня по рукам.

— Сначала надо снять брюки, — говорит она, снова смущенно хихикая. — Это утягивающее белье.

Я недовольно смотрю на эту тесную конструкцию, просовывая пальцы под одну из бретелек, которая врезается ей в плечо.

— Выглядит болезненно, Тедди.

Она лишь ведет плечом, пока мои пальцы расправляются с пуговицей и молнией на ее брюках. Я провожу ладонями по ее бедрам, забираясь под ткань, и с легким шорохом брюки падают к лодыжкам. Она краснеет и начинает разглаживать руками плотный спандекс на своем теле, словно пытаясь прикрыться от меня. Клянусь, эта женщина меня с ума сведет. Я докажу ей, какая она, блять, красивая.

Снова поддев пальцами бретельки на ее плечах, я без лишних слов стягиваю боди вниз по ее рукам. Первой освобождается грудь, вываливаясь из тесного плена, и я тихо стону, потому что эта богиня под ним без бюстгальтера. Наклонив голову, я втягиваю один сосок в рот, слегка прихватывая зубами. Она ахает, ее пальцы впиваются в мои все еще влажные волосы. Но я на этом не останавливаюсь. Я опускаюсь на колени, продолжая стягивать с моей девочки эту чертову утяжку, дюйм за дюймом обнажая ее мягкое, великолепное тело.

Я отстраняюсь и с рыком смотрю на нее снизу вверх. Мать твою, да я на коленях перед этой женщиной могу такое устроить. Наконец она полностью вышагивает из тесного черного спандекса. Я сжимаю его в кулаке и швыряю через всю комнату.

— Я эту херню на куски порежу, если еще раз на тебе увижу, — предупреждаю я, прежде чем подняться на ноги.

Она снова краснеет и нервно облизывает губы, пока я завожу руки за спину, сдергиваю футболку через голову и тоже швыряю ее на пол. Следом стягиваю шорты по бедрам, оставаясь таким же голым, как и она. Я просто не могу оторвать от нее глаз. Она чертовски хороша. Я провожу костяшками пальцев по изгибу ее груди и стону от того, какая она мягкая.

— Мать твою, — хриплю я, пожирая глазами каждый великолепный сантиметр ее тела. Полуденное солнце пробивается сквозь окна, отчего ее кожа тепло светится, а волосы кажутся золотыми.