— Пожалуйста, закрой шторы, — умоляет она и робко прикрывается руками. Я недовольно рычу, и она замирает.

— Нет.

— Пожалуйста, Ксандер…

Перехватив ее запястья, я убираю ее руки от тела, которое она так отчаянно пытается от меня спрятать, и качаю головой:

— Я хочу видеть тебя, Тедди. Каждую твою гребаную прекрасную складочку. А при выключенном свете я ничего не увижу.

— Но…

— Никаких «но», — мрачно бормочу я и перевожу взгляд на наши изгибы в большом зеркале напротив. Сделав несколько шагов вперед и толкая ее за собой, так что мы оказываемся прямо перед зеркалом, я обнимаю ее лицо ладонями. — Я сейчас сяду перед зеркалом, а ты повернешься к нему лицом. Потом раздвинешь ноги и сядешь на мой член.

Она приоткрывает рот, и я провожу большим пальцем по ее полной, зацелованной нижней губе.

— Я так не смогу.

— Сможешь, красавица.

Ее горло дергается от судорожного вздоха, глаза испуганные и широкие.

— Но я же вся такая…

— Ох, милая, я знаю. И это сводит меня с ума.

Мои ладони скользят вниз по ее шее, оглаживают плечи и опускаются на аппетитную талию, где плавно расширяются ее пышные бедра. В зеркале ее бледная кожа кажется кремовой, бархатистой, и я перевожу взгляд с ее лица на то чудо, что открывается передо мной. О такой заднице можно только мечтать, так что я накрываю ладонями эти восхитительные округлости. Контраст моих грубых темных рук на ее гладкой, светлой коже — это просто крышесносное зрелище. Я сжимаю и мну пальцами эту плоть, слегка разводя ягодицы.

Ее руки хватаются за мою талию, пальцы впиваются в ребра, пока я продолжаю ласкать и гладить каждый доступный сантиметр ее тела. Я бессилен перед ней, перед той властью, которую она имеет надо мной, над моим сердцем. Я вжимаюсь бедрами в ее мягкий живот, она ахает, и этот звук творит что-то невероятное и страшное с моим и без того каменным членом. Он дергается между нами.

Предполуденное солнце, проникающее через окно, пускает лучи, которые пляшут по кровати, по полу, по коже Тедди. Она идеальна, блять. Нереальная, неземная красота. Я буду молиться на каждый ее кусочек.

Я снова опускаюсь на колени, ведя руками по ее выразительным песочным часам — ребрам, талии, бедрам, и одновременно прижимаюсь губами к ее мягкому животу. В ней нет ни капли спортивной сухости — сплошные изгибы, податливая мягкость, которую так и хочется сжимать, и я никак не могу наесться ею. Это тело сводит меня с ума.

Ее пальцы зарываются в мои волосы, удерживая, а я улыбаюсь, уткнувшись в ее мягкий животик, целую его открытым ртом, проходясь языком по едва заметным растяжкам. Она пытается прикрыть ладонью то место, где находятся мои губы, но я предупреждающе рычу и отвешиваю ей короткий шлепок по округлой ягодице. Она снова ахает, и от этого звука я едва не теряю человеческий облик.

Я опускаюсь ниже, садясь на собственные пятки и слегка расставив бедра. Смотрю на нее снизу вверх и понимаю, что никогда в жизни не захочу быть ни в каком другом месте. Хочу провести остаток дней, поклоняясь этой богине, и заставлю ее саму это увидеть.

Взяв ее за крутые бедра, я поворачиваю ее лицом к зеркалу. Она отводит глаза от своего отражения, но пока это неважно. К тому времени, как мы закончим, она поймет, какая она, блять, красивая.

Я веду рукой от ее правого бедра вниз, по ягодице, и просовываю ладонь между ее полными ногами. Она переступает, позволяя бедрам разойтись шире, чтобы я мог добраться туда, куда хочу больше всего, и я стону, уткнувшись в ее мягкую поясницу, когда чувствую, какая она уже мокрая.

— Ох, блять, — снова стону я, слегка прикусывая ее левую ягодицу. — Ты так течешь по мне.

Сидя на коленях, я снова перехватываю ее за бедра и увлекаю за собой на пол. Когда ее колени касаются пола прямо передо мной, я улыбаюсь ей в зеркало и осматриваю ее грудь — темные соски уже затвердели и умоляют о внимании.

— Раздвинь ноги для меня, красавица, — шепчу я в мягкую кожу за ее ухом. Она колеблется лишь секунду, а затем меняет позу, разводя колени. У меня так стоит, что это уже причиняет боль. — А теперь садись на меня верхом и опускайся на член, пока не примешь его полностью, Тедди.

Она смотрит мне прямо в глаза, выполняя приказ, и подается назад, пока ее бедра не оказываются по обе стороны от моих. Ее колени упираются в пол, она максимально раскрыта. Это выглядит грязно и дико возбуждающе, и мне требуется вся моя чертова выдержка, чтобы не кончить прямо сейчас. Просунув руку между нами, я направляю себя к ее ложбинке, проводя головкой по этой аккуратной розовой киске, которая во всей красе видна мне в зеркале.

— Садись.