Она слушается. Изгибы ее задницы прижимаются к моему прессу, ее плечи оказываются на уровне моего рта, и я наклоняюсь, покрывая ее плечо горячими поцелуями, пока она опускается, вбирая меня в себя с мучительной медлительностью. Я смотрю через ее плечо в зеркало, как ее тело поглощает меня целиком. Я в жизни не видел ничего более сексуального, чем то, как она насаживается на мой член. Обхватив рукой ее талию, я намертво прижимаю ее спиной к своей груди, и у меня открывается рот от чистой эйфории — настолько я глубоко. Блять, какая же она узкая. Чертовски узкая. Она полностью опускается, запрокидывая голову, и я чувствую, как ее внутренние мышцы сжимают мой член. У меня аж искры из глаз сыплются.

— Господи Иисусе, Тедди, — шепчу я, застонав это ей в шею. — Ты видишь это? Видишь, как это, блять, красиво?

Она опускает подбородок, встречаясь со мной взглядом в зеркале. Свободной ладонью я обхватываю ее киску, раскрывая ее еще шире, чтобы мы оба могли видеть, как глубоко, до самого основания, она меня приняла.

— Господи, — стонет она, и мой член дергается внутри нее, заставляя меня согласно хмыкнуть.

— Блять, как это красиво, — стону я, разводя ее плоть пальцами. Зрелище того, как мой член исчезает в ней, кружит голову, будоражит и заводит до безумия. И знает она об этом или нет, теперь она полностью, блять, моя. Я провожу подушечкой большого пальца по натянутому узелку нервов в самом верху ее бедер, она ахает и плотно вжимается в меня. — М-м-м да. Именно так, хорошая моя.

— Ксандер.

В зеркале ее глаза смотрят в мои, веки потяжелели, губы приоткрыты. Одной рукой она вцепилась в мое предплечье, которым я прижимаю ее к себе за талию. Другая ее рука накрывает мою ладонь, утонувшую между ее ног.

Я приподнимаю ее рукой, обнимающей талию, она поддается, слегка переступая бедрами, и тогда я резко толкаю таз вверх, одновременно осаживая ее обратно на свои бедра. Ее пальцы скребут по моей коже, губы раскрываются в беззвучном крике. Блять, в этом вся жизнь. Она для меня — все.

В этот раз она двигается сама: приподнимается, пока внутри не остается только самая головка, а затем опускается, снова принимая меня до самого упора. Я сжимаю пальцами складку у нее на талии, припадаю ртом к изгибу ее шеи и слегка прикусываю кожу, тут же слизывая боль языком.

Ее внутренние мышцы сжимаются вокруг меня, и я улыбаюсь, уткнувшись в ее шею.

— Ах ты, шалунья. Тебе нравится боль?

Она кивает — как-то натянуто и дергано, но продолжая двигаться на моем члене. Ее полные, нежные бедра широко разведены поверх моих. Я выпускаю ее торс и киску, чтобы перехватить мягкие, пышные бедра руками. Я направляю ее, ловя ее движение вниз и мощно толкаясь навстречу. Она упирается ладонями в мои бедра, помогая себе. Я снова вбиваюсь вверх, и мои пальцы глубоко увязают в податливой плоти ее бедер. Я снова любя прикусываю ее за плечо, она стонет и роняет подбородок на грудь.

— Чертовски хороша, — стону я сзади, ни на секунду не сбавляя темп мощных, глубоких толчков. — Такая послушная девочка, так широко раздвинула ножки для меня. Ты так идеально принимаешь меня, красавица.

Ее глаза снова находят мои в зеркале. Я веду ладонями по ее бедрам, вверх по их крутому изгибу, к узкой, мягкой талии. Накрываю ладонями ее грудь, сжимаю, мну ее, а затем перебираю пальцами соски. Ее тело выгибается навстречу, киска намертво обхватывает мой член.

— Ох, блять, Тедди, — хриплю я, снова впиваясь губами в ее плечо. Я продолжаю крутить соски, она кусает губу и жалобно, тихонько скулит.

— О господи, Ксандер, от этого у меня…

И тут я чувствую это: теплая влага капает мне на пальцы. Завороженный, я смотрю на наше отражение, как белые струйки сочатся из сосков, которые я зажал в пальцах. Я ничего не могу с собой поделать и начинаю бешено, яростно вбиваться в нее. Вид того, как она течет прямо мне на руки, превращает меня в дикого зверя. Она пытается прикрыть мои ладони своими, я вижу густой румянец, заливший ее грудь и щеки.

— Убери руки, — мрачно командую я. Она смотрит на меня, приоткрыв рот и шумно, прерывисто дыша. — Тедди. Опусти руки, я хочу видеть. — Она слушается, и я темно усмехаюсь. — Хорошая девочка. Ты не спрячешь от меня ни единого сантиметра своего тела, поняла? — Она колеблется, и я толкаюсь снова, выбивая из нее очередной судорожный вздох. — Ты самая изысканная женщина, которую я видел в жизни, милая. Каждая твоя частичка. Даже те, которые ты сама не считаешь красивыми.

Я снова сжимаю ладонями ее сиськи, сдвигая их вместе.

— Эта грудь? Чертовски великолепна. Видишь, как идеально она ложится мне в руки? Будто тебя создали для меня.

Я спускаю ладони ниже, перехватывая ее за талию, пальцы зарываются в мягкий живот.

— Ты хоть знаешь, сколько раз я дрочил на воспоминания о том, как ты была беременной? Это округлое, налитое тело… блять, я чувствовал себя последней скотиной, каким-то гребаным извращенцем. Но, твою мать, беременная ты — это самое прекрасное зрелище на свете, Тедди. Я никогда не хотел детей, но, убей меня бог, постоянно думал о том, каково это — видеть, как твое тело округляется от моего ребенка внутри.

Она снова открывает рот, на лице застывает шок.

— Ксандер…

Да к черту все, я и так уже увяз по уши. Пора бы и ей это понять.