Наш поцелуй на осенней ярмарке, костер, то, как он остался у меня ночевать, а теперь он все еще здесь. Дышит спокойно и ровно, рука тяжело лежит на моем боку, и от него так тепло. Я глубоко вдыхаю. От него до сих пор едва заметно пахнет дымом костра, хотя спать я дала ему одну из своих футболок оверсайз.

Вдруг он шевелится.

О черт. И что мне теперь делать? Притвориться спящей? А если он проснется и пожалеет обо всем? Может, вчера он просто поддался моменту, а остался только потому, что был слишком навеселе, чтобы ехать домой.

Да. Притворюсь спящей. И если он захочет тихонько сбежать, мы просто никогда больше не заговорим о вчерашнем.

На мгновение его рука вокруг меня напрягается.

Черт. Я так и знала. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Но потом он тихо вздыхает и снова расслабляется.

Я задерживаю дыхание. Из его горла доносится едва слышное сонное мычание, и он замирает. Один вдох, второй, а потом его пальцы скользят по моим волосам.

— Я вообще-то знаю, что ты не спишь, — бормочет он хриплым после сна голосом, и господи, стоило мне решить, что сексуальнее он звучать уже не может, как я снова ошиблась.

— Нет, не знаешь, — бурчу я и упрямо не открываю глаза.

Если я их не открою, он ведь не встанет, правда?

— Еще как знаю.

Я даже осознать ничего не успеваю, как весь мой мир переворачивается.

В буквальном смысле.

Он утягивает меня на себя, и я взвизгиваю от неожиданности.

Так. Я думала, поза, в которой проснулась, была идеальной.

Снова ошиблась.

Я кладу ладони ему на грудь, а подбородок устраиваю на тыльной стороне рук. Его ладони тепло и приятно лежат у меня на пояснице.

— Тебе сегодня на работу?

Он бросает взгляд влево, на мой будильник.

— С полудня я на вызове.

Эрик глубоко, довольно вздыхает.

— У нас еще полно времени. Я пока не готов вставать.

От этого признания жар мгновенно бросается мне в лицо. Его большой палец поглаживает мою поясницу, и это творит со мной самые разные неприличные вещи.

— По-моему, я вообще больше никогда не хочу вставать, — бормочу я ему в футболку.

В мою футболку.

Сегодня ночью я точно буду спать именно в ней. И тут у меня урчит живот.

Предатель.

— Давай. — Эрик легонько толкает меня в бедро. — Ты на пять минут выйдешь с Эбби, а к вашему возвращению я приготовлю завтрак. Идет?

— Ага.

Я смотрю на него.

Он остался у меня ночевать, обнимает меня в постели, а теперь еще и собирается готовить мне завтрак?

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Если продолжишь так на меня смотреть, мы из этой кровати вообще не выберемся, — хрипло произносит Эрик и убирает прядь моих спутанных волос за ухо, моментально выдергивая меня из начинающейся мысленной спирали.

— Какой ужас, — невозмутимо отвечаю я.

И тут мой живот урчит снова.

— Давай. — Эрик смеется и мягко сталкивает меня с себя.

Странно и при этом до безобразия волнительно видеть Эрика в моем доме.

К тому времени, как мы с Эбби возвращаемся, он уже накрывает на стол, а в воздухе витает запах бекона, чему мы обе с Эбби несказанно рады.

— Надеюсь, ты не против, что я разорил твой холодильник.

Он протягивает мне чашку кофе. Немного молока. Даже жутковато, сколько всего он замечает. Я ставлю чашку на кухонную стойку и вместо этого обхватываю его руками. Бекон может подождать еще минутку.

— Можешь разорять мой холодильник сколько душе угодно.

Я поднимаю на него глаза, упираясь подбородком ему в ключицу.

Намек он понимает.

Обхватывает мое лицо ладонями, наклоняется и целует меня так, что у меня перехватывает дыхание, а бекон успевает стать чуточку более хрустящим, чем планировалось.

— Иди пей кофе, — бормочет он мне в губы, оторвавшись от поцелуя. — Дай мне закончить готовить тебе завтрак.

— Фу-у, — шепчу я ему в подбородок, но все же отступаю и неторопливо иду к столу.

Эбби носится у меня между ног, безумно возбужденная запахом бекона и присутствием Эрика.

Я не могу перестать на него смотреть. Влюбленная улыбка на губах ужасно мешает есть. А самое лучшее — каждый раз ловить Эрика на том, как он украдкой поглядывает на меня.

Наши глаза встречаются, и он тут же отводит взгляд со смущенной улыбкой и легким румянцем на щеках.

— Ну как там расследование по поводу моей лучшей подружки во дворе? — спрашиваю я, пытаясь нарушить тишину.

Ну и потому, что мне правда интересно.

— У нее уже есть настоящее имя или мне так и продолжать звать ее Светти-скелетти?

Эрик отпивает кофе.

— Продвигается медленно, — признается он со вздохом. — Проверять особо нечего, чтобы мы могли, не знаю, получить какое-нибудь изображение по ДНК или что-то в этом роде. Но к нам должен приехать судебный художник-реконструктор. Говорят, он сможет восстановить ее лицо по особенностям черепа.

— То есть это все-таки женщина.

Я накалываю вилкой кусочек бекона и размахиваю им в воздухе, к огромному интересу Эбби.

— Ну да. А почему бы и нет? Ее ведь похоронили в платье.