И все равно. Это было некрасиво.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Я:

Все нормально.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Андерсон:

Чем занимаешься сегодня, Хейз? Кеннеди вызвали на работу. Не хочешь пойти потренить?

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Я:

Не могу. Я занят.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Паркер:

…Проверьте кто-нибудь самочувствие Хейза. Он не хочет идти тренить!

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Донован:

Завязывай, Паркер. Хорошо, что он делает перерыв.

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Раздался еще один звуковой сигнал сообщения — на этот раз из другого чата. Мой желудок скрутило от тошноты, когда я прочитал имя лучшего друга в контактах.

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Андерсон:

Ты как?

ㅤㅤㅤ

Я:

Нормально. Я у мамы.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Андерсон:

Передавай Мариане привет.

Андерсон:

Ты снова какой-то отстраненный.

Андерсон;

Уверен, что все в порядке? Ты сегодня утром практически сбежал после тренировки.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Я не мог прямо сказать ему, что избегаю его как чумы после того, как сходил на тренировочное свидание с его сестрой-близняшкой. Или о том, что в последнее время она стала центром моих сексуальных фантазий.

Если бы существовала награда за звание худшего лучшего друга в мире, я взял бы первое место с чертовски разгромным преимуществом. И самое паршивое то, что я даже не особо об этом жалел.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Я:

Я хотел приехать сюда как можно скорее. Все отлично.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Андерсон:

Но если что-то не так, ты ведь мне скажешь, да?

ㅤㅤㅤㅤ

Я:

Я же сказал, у меня все отлично. Мне пора.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Я отключил звук в нашей переписке и в групповом чате, потому что они там все еще обсуждали бог знает что, а затем бросил телефон на обеденный стол:

— Прости. Парни там с ума сходят в чате.

— Все в порядке, милый. Как они? Как Генри? — спросила мама, раскладывая по тарелкам мои любимые блюда: ребрышки барбекю, картофельный салат и кукурузу на гриле.

— Они в порядке. Он тоже в норме. Мы общаемся не так часто, потому что он и Кеннеди помешаны друг на друге. — Технически я не лгал. Он действительно был весьма отвлечен, что меня вполне устраивало, ведь это означало, что я мог быть предоставлен сам себе и спокойно предаваться унынию. Я забрал у нее тарелку: — Я остановлю тебя. Ты накладываешь мне слишком много.

Она одарила меня одним из своих фирменных материнских взглядов:

— Какой-то ты тощий. Ты вообще ешь?

Я простонал:

— Мам, я профессиональный спортсмен. Что за вопрос?

— Отвечай на вопрос, Уэсли Беннетт Хейз. — Она использовала тот самый материнский тон, который заставлял меня делать что угодно, когда я был подростком.

— Я нормально питаюсь. — И это была чистейшая ложь. Из-за стресса в этом сезоне мне было трудно набирать привычную норму калорий. Я выживал на коктейлях и протеиновых батончиках. Но даже их приходилось запихивать в себя через силу, потому что если я начну терять вес и наш тренер по физподготовке пронюхает об этом, то костей потом не соберу.

Хотя аппетита не было, я заставил себя начать есть, потому что никогда бы не отверг мамину еду. Она выражала свою любовь через готовку, и последнее, чего я хотел, — проявить неуважение.

Ее брови обеспокоенно сдвинулись, но у нее хватило такта сменить тему и перейти к куда более неприятному разговору:

— От твоего агента слышно что-нибудь еще?

— Слышно, только не от «Страйкерс». — Я пошевелил картофельный салат вилкой, почесывая шею. От одних лишь разговоров об этом мое тело начинало чесаться, будто от крапивницы.

«Ванкувер» горел желанием заполучить меня в свою команду, и условия, которые прислал Майкл, были солидными. Я получил бы небольшое повышение зарплаты и приличный подписной бонус. На бумаге всё выглядело отлично.

Вот только… это была не та команда, в которой я хотел играть.

Я знал, что мне есть куда расти — как и любому спортсмену, — но почему «Страйкерс» так отчаянно уперлись и не желали продлевать со мной контракт? Что я сделал не так? Да, я любил пошутить и подействовать тренеру на нервы ради веселья, но все знали — и он в том числе, — что это любя. Неужели я перешел черту?

Я изо всех сил пытался цепляться за глупое оправдание, потому что реальная причина ранила мое и без того избитое сердце. Ком встал в горле, отчего каждый глоток давался тяжелее предыдущего.

Мой пик был позади — да и был ли он вообще, если уж начистоту. Я больше не стоил инвестиций. Всё было до банального просто.

Никогда не думал, что чего-то добьюсь, так что сам факт того, что мне выпал шанс играть за такую невероятную команду, уже был благословением. Но всему пришел конец. Вот кем я был для всех — чем-то временным. Полезным инструментом, пока не появится что-то получше и с иголочки.

— Если ты переживаешь за меня, то знаешь: я с радостью перееду. Ванкувер звучит заманчиво.

Я адресовал ей слабую улыбку:

— Да, заманчиво.