— О, да? — Его глаза блеснули интересом. — Должно быть, он симпатичный парень, — небрежно заметил он. Боже, ну и идиот.

— Насчет симпатичного не уверена. — Я демонстративно сморщила проколотый носик. — Он довольно назойливый, — произнесла я с понимающей ухмылкой. — А его эго? Уф-ф.

Официантка поставила наши напитки, и он взял мой коктейль, передавая его мне:

— Да? Ну, по-моему, он отличная партия. — Он поиграл бровями, ни капли не задетый моим комментарием.

Я покрутила трубочку в своем напитке и с уверенным видом кивнула ему:

— Обязательно передам ему твои слова. Он обожает, когда потакают его самолюбию.

Он сжал губы, подавляя смех:

— Хватит о нем. Расскажи лучше, Оливия, чем ты занимаешься?

— Я спортивный тренер в хоккейной команде.

— О, да? В какой именно?

— «Чикаго Страйкерс».

Он кивнул, впечатленный:

— Достойная команда. Давно там работаешь?

Я не знала, почему продолжала подыгрывать ему, но с каждым сказанным словом я начинала всё больше расслабляться.

— Я начала работать у них с этого сезона. Раньше работала в «Нью-Йорк Ягуарс».

— О, это круто. — Он запустил пальцы в волосы.

Стрижка была выполнена в технике тейпер-фейд. Более длинные светлые пряди сверху нападали идеально, придавая ему тот самый непринужденный, небрежный вид, который был присущ только ему. Его стрижка выглядела свежей, и мое сердце ёкнуло от мысли, что он, скорее всего, подстригся специально к нашему сегодняшнему выходу. Хотя это дурацкое свидание организовывалось ради меня, он приложил усилия. И за это я была ему благодарна. У меня возникло внезапное желание запустить руки в его волосы. Но хватило ума этого не делать.

— Как тебе Чикаго? — спросил он.

— Мне очень нравится, — слова вырвались легко.

И это правда. Мне нравилось быть рядом с братом. Нравилось работать в команде. Я даже получала удовольствие от жизни с ним в одной квартире.

Шокирует, знаю.

— У меня здесь семья, и я начинаю обзаводиться друзьями. Да и, если честно, в Нью-Йорке было как-то одиноко, — продолжила я.

Его глаза расширились, и он с искренним удивлением посмотрел на меня.

Я и забыла, что мы играли роли, и это признание казалось правильным произнести вслух. Готова поспорить, его удивило, что я проявляю такую откровенность. Но я сделала глубокий вдох, заставляя себя собраться с мыслями. Нужно было прекращать это, пока я не взболтнула лишнего.

— Хватит обо мне, — добавила я, звуча теперь немного более оживленно. — Чем занимаешься ты, Эллиот? — Произнесение его вымышленного имени вызвало у меня ухмылку.

— Я учитель, — ответил он без колебаний.

— Да? В каких классах? — спросила я, с любопытством ожидая, как далеко он готов зайти в этой ролевой игре. У него получалось слишком хорошо.

— В старших. Преподаю математику.

Я уперлась локтем в колено и положила подбородок на ладонь. Мои волосы соскользнули вперед небрежной завесой, но это едва ли имело значение, потому что меня полностью поглотила игра.

— Звучит непросто.

— Уверен, не сложнее, чем иметь дело с хоккеистами, которые, вероятно, постоянно жалуются на боль.

— Ну, — я сухо фыркнула, — тут ты не прав. Некоторые из них ужасно любят поныть.

Он одарил меня быстрым взглядом с головы до ног:

— Выглядишь так, будто тебе нравится заставлять их страдать.

Я небрежно пожала плечами, и мой голос стал чуть более хриплым:

— Возможно.

Улыбка, адресованная мне, отличалась от прежних. Обычно он держался отстраненно и выдавал кривые ухмылки, которые делали его привлекательным по-соседски. Но в этой кроется опасный подтекст. Его взгляд прошелся по мне с внезапным жаром и интересом. Я заерзала на сиденье, когда внизу живота отозвался разряд электричества, будто маленькие взрывы детонировали специально для него. Мне становилось все труднее помнить о том, что всё это не понарошку.

Он подался вперед и небрежно отвел мои волосы в сторону, обнажая перед ним шею. Он резко вдохнул, и его кадык заметно дернулся, отчего мне захотелось провести по нему языком, чтобы ощутить вкус его кожи.

— Мне нравятся женщины, для которых не проблема поставить мужчину на место, — его голос звучал густо; он скользил по мне, как медленно льющийся теплый виски. Волоски у на затылке встали дыбом от внезапного осознания.

Мой смешок прозвучал натянуто:

— Боюсь, это не про меня.

Он задумчиво хмыкнул и сделал медленный глоток пива. Его нижняя губа была немного полнее верхней, и когда на ней осталась капля пива, он провел по ней подушечкой большого пальца, ни на секунду не разрывая зрительного контакта:

— Ты сильнее, чем думаешь, Оливия.

Слова были произнесены небрежно. Почти безразлично.

Но к черту игры, я знала: это говорил не его персонаж.

Это говорил Уэсли.