Наш смех был тихим, а когда он утих и мы прошли глубже в квартиру, повисший между нами воздух стал густым. Каждый вдох давался мне все тяжелее предыдущего — словно он отчаянно искал выхода, который в ближайшее время не предвиделся.

Я прислонился к своей двери, опершись о нее головой. Она сделала то же самое.

Единственными звуками, наполнявшими пространство, стали низкий гул кондиционера и наше синхронное дыхание. Огни бурлящего жизнью города просачивались сквозь панорамное окно и отсвечивали на ее молочной, усыпанной веснушками коже.

Она была настолько мучительно красива, что выбивала весь воздух из легких.

Ее взгляд задержался на моем:

— Доброй ночи, Уэсли.

Кровь пульсировала под кожей, заставляя тело трепетать. Боже, как я хотел ее поцеловать. Я хотел поцеловать ее слишком сильно — ни к чему хорошему это бы не привело.

— И тебе, малышка Ливви, — сказал я вместо того, чтобы совершить глупость.

Не произнеся больше ни слова, она юркнула в свою комнату и закрыла дверь с тихим щелчком — звуком, который практически насмехался надо мной за то, что я в мгновение ока упустил возможность, о которой прежде даже не думал, что буду желать.

Матрас прогнулся, когда я перевернулся, чтобы взять телефон с ночного столика и проверить время.

Три часа ночи, а я не сомкнул глаз.

Я подумывал сходить в тренажерный зал, чтобы выплеснуть накопившуюся энергию, но вовремя одумался. Вряд ли кардио и железо смогли бы отвлечь мои мысли от того — от той, — кого я хотел.

Взгляд скользнул к смежной стене, будто за ней скрывались ответы, в которых я так отчаянно нуждался.

Я пошевелился и завел руки за голову, уставившись в потолок и прокручивая в голове наше фейковое свидание — или тренировочное свидание? Я даже не знал, как это назвать, — словно эти воспоминания преследовали меня, пытаясь вразумить.

Яркие образы Оливии всплывали в моей памяти один за другим. То, как джинсы обтягивали ее задницу. Ее бордовая помада, которую мне не хотелось ни с чем другим, кроме как размазать. Ее чертова улыбка — сияющая, будто ей действительно было хорошо… со мной.

Член возбудился от этой мысли, и когда я обхватил его через ткань боксеров, пытаясь унять ноющую боль, из меня вырвалось тихое «черт» от того, насколько я был чувствителен.

Обычно, когда сезон был в самом разгаре, у меня всегда имелось несколько регулярных интрижек. Но с начала сезона прошло уже чуть больше двух месяцев, а я так ни разу ни с кем и не переспал.

Не то чтобы у меня не было вариантов. Мой личные сообщения буквально разрывались от случайных девушек из каждого города, где мы играли, с предложениями встретиться — или сразу переспать, потому что некоторые из этих женщин были прямолинейными и точно знали, чего хотят.

Но все это не имело значения, потому что я удалил каждое чертово сообщение. Привычные позывы забыться в ком-то другом, заполнить пустоту в сердце, в голове… их просто не было.

До этого момента.

Потому что в моей голове крутился только один человек.

С тех пор как Оливия въехала и сдвинула мой мир с оси, я будто оказался в странном лабиринте, из которого не мог выбраться. Я хотел — и это самое мягкое, как я мог это сформулировать — трахнуть Оливию так, чтобы у нее отключились мозги. Ощутить ее изгибы, ее губы. Всю ее. Мне отчаянно нужно было вытравить это чувство из своей системы.

Но этого, сука, не случится. Ни через миллион лет. Переспать с ней — не вариант.

Но фантазировать об этом не вредно, правда?

Это и было решением моей проблемы. Должно было быть. Одной маленькой фантазии о нас, пока я дрочу на мысль о том, что мы вместе, должно быть достаточно, чтобы утолить жажду.

Низкий стон вырвался из моих губ, когда я подвинулся, чтобы сесть и опереться спиной о изголовье кровати. Я откинул одеяло в сторону и сдернул боксеры, освобождая пульсирующий член. Головка разбухла и уже истекала смазкой, с отчетливо проступающей веной сбоку. Я плюнул на ладонь и обхватил член пальцами.

От этого прикосновения стон застрял у меня в горле.

Как только закрыл глаза, я представил, что это рука Оливии — она смотрит на меня из-под темных ресниц, посасывает кончик и поглаживает меня по всей длине. Ее прикосновения были медленными и дразнящими, пока она ждала моих указаний. По своей природе она могла быть строптивой, но в глубинах моего воображения она была послушной и делала все, что ей говорили.

Член дёрнулся от возбуждения, когда в голове пронеслась еще одна фантазия.

Я заставляю ее сесть мне на лицо и задушить своей киской, чтобы я мог насладиться ей сполна. Мой рот припал к ее красивому, набухшему клитору, пока я сжимал ее ягодицы и молочные, усыпанные веснушками бедра. Готов поспорить, ее киска тоже невероятно красива. Узкая, розовая и чертовски мокрая. Я вылизал бы ее полностью, пока она не потеряет контроль. Зажал бы ее ноги вокруг своей головы, удерживая на месте, пока мои легкие не начали бы гореть от нехватки кислорода. Но даже тогда я продолжал бы ласкать ее языком так, будто от этого зависела моя чертова жизнь.