Он сделал глоток воды, не сводя с меня пристального взгляда:

— Чего ты приперлась сюда в полночь?

— А ты чего?

— Я первый спросил.

Я не произнесла ни слова, лишь встретила его вызывающий взгляд. Он удерживал его дольше, чем я ожидала. Я не собиралась сдаваться первой, ведь это означало открыться, а значит — спровоцировать его на расспросы, которые я не хотела слышать.

— Не мог заснуть, — сказал он после того, как я отказалась отвечать.

Я не стала давить. «Не мог заснуть» вмещало в себя многое, и я не собиралась вручать ему лопату, чтобы он копался во мне.

— Аналогично, — отозвалась я.

Он издал неопределенный звук и откинул голову назад на стену, прикрыв глаза.

Взгляд принялся рассматривать его без моего на то разрешения. Он снова натянул футболку — какую-то старую, поношенную кроп-топ футболку, которая задиралась достаточно высоко, обнажая глубокий рельеф низа живота, что совсем не шло мне на пользу. Его руки расслабленно лежали вдоль тела, грудь все еще поднималась и опускалась после нагрузки. Челюсть была расслаблена. Острые черты лица казались мягче, и, пожалуй, этот его вид нравился мне больше всего. Какой-то настоящий, что ли. Не та маска, которую он нацеплял ради всех остальных.

— Ты глазеешь, — произнес он, не открывая глаз.

— Я думаю.

— О чем?

— Не о тебе.

Один его глаз открылся и уставился на меня, а затем он снова его прикрыл:

— Ну да, — усмехнулся он.

— Я серьезно.

— Я знаю. От этого и смешно.

Я схватила бутылку с водой и сделала долгий глоток:

— Ты просто…

— Красивый? Очаровательный? Незабываемый?

— Раздражающий. Эгоцентричный. Настоящая заноза в заднице, — парировала я.

— Ты думала вовсе не об этом.

— Именно об этом.

Он повернул голову ко мне, не отрывая ее от стены, и снова приоткрыл один глаз:

— Будь честна. По шкале от одного до десяти насколько я, по-твоему, красив? — спросил он со знающей усмешкой.

— Минус четыре, — слишком быстро выпалила я.

Его смешок был тихим, с легкой хрипотцой. И он сделал какую-то глупость с моим сердцем.

— Мир не рухнет, если ты признаешь, что я симпатичный.

— Симпатичный? — я фыркнула со смеху. — Даже не знаю, что хуже: ты, выпрашивающий комплименты посреди ночи в тренажерном зале отеля, или я, все еще сидящая здесь и поддерживающая этот разговор.

— Я бы сказал, мы наравне.

— Естественно, ты бы так и подумал, — саркастично отозвалась я.

Его смешок перерос в искренний, громкий хохот. Я не удержалась и присоединилась к нему — настолько нелепой казалась вся ситуация.

Когда наш смех утих, он задержал взгляд на мне на секунду дольше, чем было комфортно, и мне вдруг захотелось услышать, о чем он думает. Расшифровать ход его мыслей.

Что он на самом деле обо мне думает.

Он снова уставился в потолок:

— Могу я спросить тебя кое о чем?

— Смотря какой вопрос.

Тишина натянулась слишком сильно, заставляя меня нервничать. В воздухе висело достаточно напряжения, чтобы понять: отвечать на то, о чем он собирается спросить, я явно не захочу.

— Что произошло в Нью-Йорке?

Я не сводила глаз с пола, пока удары сердца становились все чаще:

— Что ты имеешь в виду?

— Ты знаешь, о чем я, Оливия.

Сердце ушло в пятки. Я посмотрела на потолок, гадая, как много хочу рассказать. Как много я готова раскрыть.

— Это место мне больше не подходило, — произнесла я. Честность — штука гибкая. Половина правды — это все еще достаточная правда, чтобы за ней укрыться.

Он молчал так долго, и я подумала, что он решил оставить тему:

— Это не ответ.

Я пожала плечами:

— Другого ты не получишь.

В ответ снова тишина. Он не стал давить дальше — и где-то в глубине души я была за это благодарна.

— Ты всегда так делаешь, — тихо сказал он. Его зеленые глаза на мгновение встретились с моими, и в них промелькнуло что-то нечитаемое. — Ты всегда отвечаешь самой короткой версией правды.

Слова ударили прямо в грудь. В голове завыла тревога, а сердце просто не знало, куда деваться.

Я открыла рот, затем закрыла его.

— Мы похожи больше, чем ты думаешь. — Он взял свое полотенце и перекинул через плечо с усталым выдохом. — Это все, что я хочу сказать.

Я осталась сидеть на полу, снизу вверх смотря на него из-под ресниц:

— Громкое заявление.

— Правда? — Он протянул руку, чтобы помочь мне подняться.

Я смотрела на нее на секунду дольше, чем следовало, прежде чем взяться за нее. Его рука была теплой, немного шершавой, и он потянул меня вверх легче, чем я ожидала, из-за чего мы оказались намного ближе друг к другу, чем я планировала.