— Не спорю. — Его большой палец скользнул по моей челюсти, а затем вырвался наигранно-тяжелый вздох: — А я-то, дурак, подумал, что тебе просто хотелось провести со мной время.

— Не обольщайся.

— Поздно. — Его белозубая улыбка была настолько слепящей, что внутри у меня всё растаяло. — Я обольщался с первого же дня.

— И как, успешно?

Уэсли посмотрел на меня так, будто ответ лежал на поверхности:

— Учитывая результат — более чем.

Я качнула головой, пряча улыбку:

— Ты невыносим.

— Тебе же нравится.

И ведь правда нравилось. Боже спаси, до безумия нравилось.

Его одна ладонь опустилась мне на талию, а вторая бережно обняла подбородок. Поцелуй вышел уверенным, без суеты — и, как всегда, вызывающим искры.

Ощущение пробрало до груди, отозвалось под кожей: словно все детали наконец встали в пазл, и мы просто наверстывали упущенное время.

Когда он слегка отстранился, его лоб уткнулся в мой.

— К слову, — прошептал он, — если бы я знал, чем всё закончится, я бы начал эти «уроки» намного раньше.

Я тихо засмеялась прямо ему в губы:

— Да ну?

— Ага. — В его глазах светились любовь, восхищение и ещё тысяча чувств, для которых не придумали слов. — Самая лучшая сделка в моей жизни.

Бонусная глава

Бонусная глава

Уэсли

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Как только я открыл дверь нашей квартиры и отстегнул поводок, Дейзи сразу рванула к дивану. Уткнувшись мордой в любимую декоративную подушку, она издала долгий, уставший вздох. Ей нравилось ходить с нами на командные ужины, но из-за общего внимания и бесконечных игр к концу вечера она всегда оставалась без сил.

Оливия погладила Дейзи по голове и несколько раз поцеловала:

— Сегодня будешь спать без задних ног, да, сладкая моя?

— Думаешь, она не переела человеческой еды? Я заметил, как твой брат скормил ей слишком много курицы, — проворчал я. — А если у нее живот прихватит?

— Все с ней будет хорошо, — успокоила она меня.

— Ты не можешь знать наверняка. На всякий случай буду проверять ее в течение ночи.

Дейзи обожала грызть деревянные палки на улице, и с ее желудком никогда ничего не случалось, но береженого бог бережет.

Оливия подошла ближе, положила ладони мне на грудь и чуть закинула голову, улыбаясь уголками губ:

— Ты такой заботливый папочка.

— Папочка, значит? — На моем лице расплылась довольная ухмылка. — Повтори.

Она закатила глаза:

— Сколько же в тебе самовлюбленности. — Оливия попыталась оттолкнуть меня, но я перехватил ее запястья и притянул к себе.

Я тихо хмыкнул:

— Говоришь так, будто тебе не нравится моя дерзость.

— Не нравится, — с вызовом ответила она.

Я цокнул языком:

— И я тебе не верю, малышка. — Я коснулся ее губ своими, дразня и нежно проводя из стороны в сторону.

Она издала звук — не то протест, не то смешок — прямо в губы:

— Ты невыносим.

— М-м. — Я поцеловал ее в уголок рта. — Но ты от этого тащишься.

— Я это терплю, — сбившимся дыханием возразила она.

Одним быстрым движением я подхватил ее, принуждая обхватить меня ногами за талию, прижал к стене в гостиной и накрыл ее губы жадным, глубоким поцелуем. Мне всегда было ее мало. Я был помешан на прикосновениях к ней, на поцелуях. Всякий раз, когда дело касалось Оливии Андерсон, я превращался в отчаянного дурака — жаждал всего, чем она была готова поделиться.

Она сжала пальцами мою шею сзади, а второй рукой взъерошила волосы, выдыхая тихий стон мне в губы.

Я нащупал край ее платья, сдернул его и бросил где-то на полу.

— Обожаю, когда ты издаешь эти требовательные звуки. — Я прижался губами к ее ключице, затем повел языком вверх и мягко припал к шее.

Она нашла мои губы своими и поцеловала снова — более исследующе, но не менее страстно. Ее хрупкие ладони скользнули вниз и между поцелуями сдернули с меня футболку. Все это время я каким-то образом ухитрялся вести нас к ванной, ни разу не споткнувшись, пока ее пальцы изучали каждый сантиметр пресса и бицепсов.

Я усадил ее на раковину, и она втянула воздух, ощутив кожей холодный гранит. Наклонившись, я захватил губами ее твердый сосок с пирсингом, лаская его языком и одновременно играя со вторым.

Она прогнулась в спине с рваным стоном. Звук отозвался во мне мгновенным импульсом, отчего джинсы стали ощутимо тесны.

— Ты идеальная, ты в курсе? — прошептал я и провёл языком по ложбинке между грудей, пока не опустился перед ней на колени. Я смотрел на нее, касаясь губами внутренней стороны ее бедер, цепляя пальцами край трусиков. — Моя красивая, идеальная девочка.

Она заерзала от похвалы, но ничего не ответила. Ее зрачки расширились, пока она смотрела, как я стоял перед ней на коленях и одним плавным движением снимал с нее белье.

— Нравится то, что видишь? — спросил я с ленивой ухмылкой.

— Ты и сам знаешь, — выдохнула она, а ее соски еще сильнее затвердели под моим взглядом.