Ее пальцы ложатся на мою челюсть, легко касаясь, ее прекрасные глаза тяжелые и теплые.

— Что сказал Тристан?

— Я с ним не говорил, — слова выдавлены сквозь стиснутую челюсть. Она сжимается под ее пальцами, и она легко надавливает, будто знает.

Я дрожу, ожидая ее вопроса, не уверенный, готов ли я признаться в этой конкретной неудаче. Не сейчас, когда она уже собрала столько других.

Вместо этого кончик ее пальца нажимает на мою нижнюю губу.

— Почему нет? — рассеянно спрашивает она.

Мое внимание сосредоточено на ее прикосновении, кровь начинает нагреваться, а тело напрягаться.

— Потому что я несу это один, — говорю я.

— Несешь что? — ее взгляд слишком понимающий. Она видит слишком много.

— Ты нарушаешь правила, — говорю я под ее рукой.

— Несешь что? — повторяет она.

— Все тяжелые части, — вырывается у меня. — Все трудные вещи. Ради н-них. И я даже этого не могу. Я не знаю, смогу ли я в-вести семью. Я не знаю, хочу ли я, — слова оставляют мое дыхание поверхностным, грудь вздымается.

— Забавно, — мягко говорит она. — Ты кажешься мне чертовски способным, — ее рука сжимает ткань моей рубашки. — Всегда таким был, — кулак сжимается. — Меня это сводило с ума, — шепчет она. — Как несправедливо, что кто-то вроде тебя, рожденный со всем этим, должен быть еще и таким чертовски талантливым. Таким умным, таким прилежным, таким спортивным. И таким спокойным, будто ничто не может тебя сломать. Будто я могла бы биться о тебя, а ты бы стоял непоколебимо.

Ее голос звучит с благоговением, и это посылает нити тепла через мою грудь. Тепло, которое топит лед, который я чувствовал весь день.

— Похоже, ты ненавидела меня, — хрипло говорю я.

— Так сильно, — она дарит мне быструю ухмылку. По ощущению, будто искры в моей крови. — Я ненавидела тебя так сильно, но ни разу не усомнилась в тебе, Эйден, — она пронзает меня взглядом. — Ты действительно готов так проиграть? Мне?

Она приподнимает бровь, и я сглатываю, не готовый бороться с этим, но откладываю ее слова на потом.

— Ты меня подбадриваешь?

Она наклоняется, глаза сверкают, розовые губы изгибаются, так близко, что я вижу каждую веснушку по краю. Я прижимаюсь головой к мату, чтобы не сделать что-то безумное, например, не укусить ее.

— Я бы никогда этого не сделала, — шепчет она, ее дыхание касается моих губ. — Я тебя не люблю, помнишь? — мое сердце колотится в груди, когда она улыбается мне. — И ты даже не удержал меня.

Я переворачиваю ее на спину до того, как предложение заканчивается, мое колено зажато между ее бедер. Я твердый у ее живота, и я знаю, что она чувствует это. Ее дыхание сбивается. Ее вдох прижимает нас ближе друг к другу, достаточно, чтобы я стал еще тверже.

— Ты заставляешь меня хотеть укусить тебя, — рычу я.

Ее ногти впиваются в мой живот.

— Ты заставляешь меня хотеть задушить тебя.

Я приподнимаю бровь.

— Не уверен, что нужно было объявлять об этом. Ты должна меня подбадривать, жена. У меня был очень трудный день.

— Посмотрим. Ты... — она замолкает, борясь с улыбкой. — Не непривлекательный. Полагаю.

— Тсс, — шепчу я, мой рот дергается вопреки здравому смыслу. Я должен сражаться с ней, а не смеяться. Но черт, она заставляет меня чувствовать, будто я плаваю в шампанском. — Если прислушаешься, услышишь, как ангел получает крылья.

— О боже, — выдыхает она, прежде чем смех вырывается из нее, плечи трясутся. — Я такая ужасная для тебя?

— Ты неумолимо ужасна, — честно говорю я. — Безжалостно злая.

— Перестань, Эйден. Я краснею, — она действительно краснеет. Жар разливается по ее лицу.

Мой большой палец скользит по ее ключице, легкое прикосновение заставляет ее дрожать. Тепло наполняет мою грудь. Я не должен чувствовать это к ней. Я даже не знаю, что это такое, но я знаю, что это опасно.

— Мучительно красивая, — говорю я. Ее глаза распахиваются.

Все в моем теле направлено к ней, тьма, окутавшая мои мысли, разлетается в клочья, когда солнечный свет вливается внутрь.

— Теперь твоя очередь, — хрипло говорю я.

— Ты невыносимо высокомерен, — ее взгляд заперт на моем, пульс виден на шее. — Невозможно самоуверен, — ее короткие ногти царапают мой живот. — Невыносимо красив.

Ее язык смачивает губы.

— Невыносимо, как сильно я тебя хочу.

Мое дыхание застревает в горле. Потребность пронзает мое тело так стремительно, что я чувствую себя так, будто меня ударило током.

— Невыносимо? — умудряюсь я выдавить слова.

Ее ногти впиваются в мою грудь.

— Ты понятия не имеешь, — шепчет она. — Я думаю об этом все время.

Эта потребность закручивается внутри меня туже.

— Правда? — хрипло спрашиваю я. Потому что я тоже. Все гребаное время.