Я ненавидела себя за то, что мне нравилось это прозвище.

Но оно мне нравилось.

— Когда так называешь меня ты, всё иначе.

Он снова поцеловал мою ладонь.

— Хорошо. Потому что ты моя принцесса. И отныне я буду обращаться с тобой как с принцессой.

Он улыбнулся.

— По крайней мере, за пределами спальни. В постели я по-прежнему собираюсь трахать тебя как свою шлюху.

От его слов мои бёдра непроизвольно сжались.

Но я заставила себя не поддаваться возбуждению.

Пришло время поговорить о куда более сложных вещах.

И проверить, действительно ли он имел в виду всё сказанное.

— Если ты теперь веришь мне насчёт Дженсена, что будет дальше?

— Дальше ему конец. Любой, кто причиняет тебе боль...

Он осёкся и покачал головой.

— Я ведь на самом деле совсем его не знаю. И больше не могу ему доверять. Я позволил своему прошлому заглушить собственные инстинкты. А раз он причинил боль твоему брату, значит, причинил её и тебе. Я прав? Дело ведь уже не только в Ашере. Ты борешься и за себя тоже.

Я сглотнула.

— Да.

Он был прав.

Так долго я убеждала себя, что делаю всё исключительно ради Ашера.

Но на самом деле я делала это и ради себя.

За эти годы моей семье причинили слишком много боли.

И я больше не могла с этим мириться.

Мне нужно было доказать самой себе, что у меня хватит сил бросить вызов несправедливости этого мира.

И победить.

— Кто ещё причинил тебе боль, Авива? Скажи мне, и я разорву их на части.

Слишком многие.

Мужчины, убившие моих родителей.

Семья Голд, которая так и не протянула нам руку помощи.

Весь этот грёбаный мир, заставлявший меня чувствовать себя маленькой и беспомощной.

Джек внимательно смотрел на меня.

— Скажи мне, кто причинил тебе боль. Кроме меня.

Если он действительно хотел знать, я скажу.

— Не знаю. Общество? Патриархат?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

Мне было необходимо, чтобы следующую часть он услышал особенно отчётливо.

— Система, которая наделяет мужчин властью, а потом позволяет им безнаказанно совершать чудовищные вещи. Институты, которые защищают таких людей вместо того, чтобы призывать их к ответу. Выбирай что угодно.

Несколько секунд Джек молчал.

И я испугалась, что зашла слишком далеко.

Что для него это уже чересчур. Что после всего пережитого именно сейчас он наконец поднимется и уйдёт.

Но вместо этого он продолжал смотреть на меня.

Его глаза сияли расплавленным серебром, и от этого взгляда у меня едва не перехватило дыхание.

В них была любовь.

Доверие.

Решимость.

Преданность.

— Тогда давай сожжём всё это вместе, принцесса.

40

Джек

На следующий вечер я окончательно превратился в лжеца.

И, знаете что?

Меня это вполне устраивало.

Когда я сказал «вместе», то имел в виду совсем не то, что подумала Авива.

Мы вместе пойдём в полицию.

Вместе расскажем всему миру, что натворил тренер Джошуа Дженсен.

Но, чтобы уничтожить этого ублюдка, мне сначала нужно было попасть к нему домой.

И брать с собой Авиву я категорически отказывался.

Что-то подсказывало мне, что там может быть опасно. А своим инстинктам я теперь доверял.

Я не собирался рисковать её безопасностью.

Даже если она меня за это возненавидит.

А она уже была в ярости.

Сидела на кровати и прожигала меня взглядом огромных карих глаз.

— Ты хоть представляешь, какая ты красивая, когда злишься? — спросил я, невольно залюбовавшись ею.

— Сладкими речами ты не выкрутишься, Джек Фельдман, — отрезала она. — А как же твоё «сожжём весь мир вместе»?

Я пожал плечами.

— Сожжём. Обязательно. Но позже. А пока ты останешься здесь, и Люси с Лесли составят тебе компанию.

— А если там опасно? Джек, я не хочу, чтобы ты шёл один.

Её беспокойство обо мне разлилось теплом где-то глубоко в груди.

— Со мной всё будет в порядке. Тренер... Джошуа мне доверяет.

При мысли о том, что я собираюсь предать доверие Джошуа, внутри неприятно кольнуло чувство вины.

Но я тут же заставил его заткнуться.

Я годами равнялся на этого человека.

Боготворил его.

Неудивительно, что отказаться от всего, во что я верил, оказалось так чертовски трудно.

Но правда была важнее.

И Авива была важнее.

Я собирался дать ей справедливость, за которую она так отчаянно боролась.

— Джек, клянусь богом, я не собираюсь...

Я оборвал её жёстким, властным поцелуем.

Завладел её губами, настойчиво требуя ответа, и мне было совершенно плевать, что мои друзья наблюдают за нами.

Она тихо застонала и ответила на поцелуй.

Я ощутил её вкус.

И на несколько драгоценных мгновений забыл обо всём на свете.

Остались только она.

Её губы.

Её тепло.

Моя Авива.