Перед мысленным взором возникло его лицо.

Тот искренний, почти болезненно нежный взгляд, с которым он обещал проползти по битому стеклу, лишь бы я была счастлива.

Я не могла этого лишиться.

Не могла потерять его.

Джек так отчаянно боролся за меня. Рисковал собой, пытаясь дать мне то, чего я добивалась.

Теперь настала моя очередь защитить его.

Ради него я готова была на большее, чем просто проползти по битому стеклу.

Я прошла бы сквозь огонь.

Разве не так поступил бы любой человек, отчаянно влюблённый в кого-то?

Мои измученные ноги сами понесли меня в незапертое здание, вверх по лестнице, к кабинету Джошуа Дженсена.

Дверь была открыта.

Но Джека нигде не было.

Джошуа сидел за столом, заворожённо глядя на экран ноутбука.

— А, Авива, — произнёс он, заметив меня. — Подойди. Хочу тебе кое-что показать.

— Где он? — потребовала я.

Уголок его рта дёрнулся.

— Ах, боюсь, я немного... приврал.

Блядь.

Я резко развернулась, собираясь бежать.

Но не успела сделать и шага.

Дверь за моей спиной захлопнулась.

Раздался громкий щелчок замка.

Я застыла.

— Маленький подарок от Джека на день рождения, — с довольным видом пояснил Дженсен. — Он считал забавным, что я могу запирать дверь одним нажатием кнопки. Иногда невероятно полезная штука. А теперь подойди и посмотри.

Горло сдавило от ужаса.

— Что-то подсказывает мне, что я не хочу видеть то, что ты собираешься показать.

— Уверена? Ведь это именно те доказательства, которые ты так отчаянно ищешь.

От его намёка к горлу подкатила желчь.

Одна мысль о том, что мне придётся собственными глазами увидеть, как над моим братом издеваются...

Нет.

Я не могла.

Но должна была.

Я незаметно сунула руку в карман, разблокировала телефон и включила запись.

Если со мной что-нибудь случится, по крайней мере, всё, что скажет этот ублюдок, сохранится в облаке.

Возможно, хотя бы так я смогу добиться справедливости.

Возможно, Джек узнает, что со мной произошло.

Это было всё, на что я могла надеяться.

— Доказательства чего? — спросила я, притворяясь дурочкой.

Дженсен посмотрел на меня, покачал головой и улыбнулся ещё шире.

— Того, что я трахался с твоим братом. И да, кстати, я действительно это делал. Он был не первым и уж точно не станет последним.

— Ты с ним не трахался, — отчеканила я, не сводя с него глаз. — Ты напал на него. Изнасиловал.

Он равнодушно пожал плечами.

— Если Ашеру нравится так это называть, чтобы ему самому стало легче, пусть. Я всего лишь взял то, что мне по праву причитается.

— Что значит «причитается»?

— Я спас этих молодых людей. Тренировал их. Дал им всё необходимое, чтобы однажды они смогли добиться всего, чего пожелают. Я лидер этого сообщества. Причём весьма уважаемый. Так почему бы мне время от времени не получать свою... долю пирога? Кому от этого плохо?

— Моему брату, — выплюнула я с отвращением.

Джошуа Дженсен искренне считал себя выше добра и зла.

Выше закона.

Он был убеждён, что имеет право на тела собственных игроков. Словно какой-нибудь средневековый феодал, возомнивший себя обладателем права первой ночи.

Но никакой он не король.

Всего лишь жалкий, жадный ублюдок, который так долго нюхал собственное дерьмо, что в конце концов опьянел от его вони.

— Что, ревнуешь, Авива? — спросил он. — Тоже хочешь получить то, что досталось твоему брату? Я могу это устроить.

Он подмигнул.

Меня передёрнуло.

— Ты собираешься напасть на меня так же, как напал на Ашера? — спросила я, стараясь говорить спокойно и отчётливо.

Хотя сердце колотилось так бешено, что, казалось, вот-вот проломит рёбра.

Мне нужно было только одно.

Заставить его признаться.

Чтобы каждое слово осталось на записи.

— Да, — ответил он.

Его глаза сверкнули, а губы растянулись в жуткой улыбке.

— И тебе, как и твоему брату, это понравится.

Попался.

Перед переводом в университет Рейны я кое-что выяснила.

В штате Нью-Йорк для законной записи разговора достаточно согласия одного из его участников.

Даже если Дженсен не знал, что я записываю наш разговор, сам по себе этот факт не делал запись незаконной. Возможно, её удастся использовать в суде.

Если, конечно, дело вообще дойдёт до суда.

Если его когда-нибудь поймают.

Я должна была верить, что поймают.

Но тут глаза Дженсена сузились.

Он смотрел на мою руку, по-прежнему спрятанную в кармане.

— Ты что, записываешь меня, мелкая сучка?

В следующую секунду он вскочил из-за стола.

И оказался прямо передо мной.

Я даже не успела понять, как он сумел так быстро преодолеть расстояние между нами.

— Отдай телефон.

— Иди к чёрту.

Он потянулся ко мне.