Потом снова поднял меня на руки, прижав к груди.

Так, как всегда любил.

Словно я была его невестой.

И моё сердце разлетелось на тысячу осколков.

Потому что я увидела выражение его лица.

И поняла.

— Нет, маленькая фурия, — печально произнёс он. — Не думаю, что смогу вытащить отсюда нас обоих.

— Что?.. Что ты имеешь в виду?

Он понёс меня к окну.

— Я же сказал. У нас почти не осталось времени.

— Ты пойдёшь со мной, — настаивала я. — Слышишь? Я тебя здесь не оставлю!

— Оставишь, Авива. Потому что я не позволю тебе умереть здесь вместе со мной.

— Я тебя не оставлю! — закричала я.

Вернее, попыталась.

Горло разрывалось от боли.

— Ты не можешь решать это за меня!

— Ты не умрёшь. Помнишь, что я тебе говорил, маленькая фурия? Ты больше не принимаешь решения.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

И я увидела в них всё.

Любовь.

Боль.

Решимость.

— Я люблю тебя.

А потом он разбил окно.

Звон разбивающегося стекла прозвучал так же сокрушительно, как треск моего собственного сердца.

И Джек вытолкнул меня наружу.

В последний момент я повернула голову.

Как раз тогда с потолка сорвалось ещё одно пылающее стропило.

И рухнуло прямо на него.

— НЕТ! ДЖЕК!

Я падала.

Падала.

Падала.

Даже увидев, как на него обрушилась горящая балка, я продолжала ждать, что он выпрыгнет следом.

Он должен был выпрыгнуть.

Просто обязан.

Но его не было.

— ДЖЕК! — снова закричала я.

Чьи-то сильные руки подхватили меня и потащили прочь.

Я подняла голову.

Айзек.

Джуда.

Леви.

Все трое были рядом.

— Нам нужно вернуться! — закричала я. — Мы должны вернуться за ним!

Айзек покачал головой.

Его челюсти были так крепко стиснуты, что на скулах заходили желваки.

Он подхватил меня и понёс прочь от огня.

Прочь от здания.

Прочь от Джека.

От единственного мужчины, которого я когда-либо по-настоящему любила.

— Нам нужно вернуться, — всхлипнула я. — Пожалуйста...

— Он заставил меня пообещать, что я позабочусь о тебе, — хрипло произнёс Айзек. — И именно это я сейчас делаю. Забочусь о тебе.

— Где скорые? — спросил Джуда.

— Уже едут, — ответил его брат-близнец.

Я извивалась в руках Айзека, пыталась вырваться, умоляла отпустить меня.

Но он был таким же сильным, как остальные.

И удерживал меня без особого труда.

Мы оба смотрели на Холлистер-холл.

Старое здание спортивной администрации полностью охватило пламя.

Ярко-красные и оранжевые языки огня взмывали в ночное небо.

Я не сводила глаз с входной двери.

Ждала.

Вот сейчас она откроется.

Вот сейчас Джек появится на пороге.

Кашляющий.

Спотыкающийся.

Проклинающий всё на свете.

Но живой.

Он обязательно выйдет.

Обязательно.

Только дверь оставалась закрытой.

А Джека всё не было.

Ноги подкосились.

Я рухнула на землю.

Кричала.

Рыдала.

Задыхалась от собственных всхлипов.

В какой-то момент я перестала понимать, кому принадлежит этот страшный, нечеловеческий вой.

Кто так отчаянно кричит.

Кто умоляет.

Кто плачет так, словно у него вырвали сердце из груди.

А потом поняла.

Это была я.

Я потеряла его.

Я действительно потеряла Джека.

И даже не успела в последний раз сказать, как сильно его люблю.

— Это должна была быть я, — прошептала я. — Я... Это должна была быть я.

Но мне оставалось лишь смотреть на горящее здание.

На пламя, пожирающее всё, что ещё несколько минут назад было моим будущим.

На огонь, превративший Холлистер-холл в погребальный костёр моей единственной настоящей любви.

46

Авива

Я плакала, пока не выплакала все слёзы.

Пока глаза не начали гореть так же сильно, как здание передо мной.

Чёртовы пожарные так и не приехали.

А теперь было слишком поздно.

Я снова и снова пыталась броситься обратно в огонь, но друзья Джека каждый раз меня останавливали.

И почему-то мне казалось, что они сами едва сдерживаются.

Что какая-то часть каждого из них хотела отпустить меня.

Потому что Джек бросился в горящее здание ради меня.

Он рисковал собственной жизнью, чтобы спасти мою.

А они ничего не могли сделать для него.

Я была с ними согласна.

Я тоже хотела, чтобы они меня отпустили.

Я зажмурилась, больше не в силах смотреть на охваченное пламенем здание.

Это было слишком больно.

Мне хотелось умереть.

Без Джека жизнь казалась бессмысленной.

До его появления я даже не подозревала, что способна быть по-настоящему счастливой.

А теперь его не было.

Он ушёл.

Из груди вырвался ещё один резкий, душераздирающий всхлип.