— Я знаю, что ты лгал мне насчёт Ашера Голда, — сказал я. — Знаю, что он не имел никакого отношения к Vice and Vixen. Потому что это я стою за Vice and Vixen. Так о чём ещё ты мне лгал, тренер?

Последнее слово я выплюнул с откровенным презрением.

Дженсен вскинул руки.

— Он сам этого хотел! Ему нравилось! Я ему нравился! Он постоянно оставался после тренировок, просил дополнительных занятий, предлагал помощь, даже когда она была не нужна. Вечно расспрашивал, как ему «улучшить свою игру».

Джошуа усмехнулся.

— Да ему не нужна была никакая помощь! Этот парень словно родился с коньками на ногах. Но он хотел... Хотел, чтобы я...

Я смотрел на него с нарастающим ужасом.

В вестибюле становилось всё жарче.

Дым сгущался.

Но я почти ничего этого не замечал.

Как я мог настолько ошибаться в человеке?

Как мог столько лет смотреть ему в глаза и не видеть, какое чудовище скрывается за этой улыбкой?

— Что за херню ты несёшь, Джош? — выдохнул я. — Как ты вообще можешь считать это нормальным?

— И что теперь? — огрызнулся он. — Ты позволишь всему этому уничтожить меня? Я сделал тебя тем, кто ты есть, Джек Фельдман! Я был рядом, когда твоя семья отвернулась от тебя! Я и есть твоя семья!

Я медленно покачал головой.

— Нет. Авива — моя семья. Не ты.

— Эта маленькая сучка? Да она сама чуть ли не умоляла меня об этом.

Я застыл.

Перед глазами всё залило красным.

И дело было вовсе не в пламени.

— Что ты сейчас сказал? — тихо спросил я.

— Она сама на меня набросилась. Похоже, пыталась меня подкупить.

На его лице появилось выражение жалости.

Фальшивой.

Отвратительной.

Пропитанной ложью насквозь.

Авива была права.

Моё прошлое ослепило меня.

Я так отчаянно нуждался в человеке, которому мог бы доверять, что перестал замечать очевидное.

Не видел, кем Дженсен был на самом деле.

Не умел отличать его ложь от правды.

Особенно когда дело касалось его.

И её.

Авивы.

Моей Авивы.

Я шагнул к нему, не обращая внимания на бушующий вокруг огонь.

— Если ты хоть пальцем её тронул, Джошуа Дженсен, клянусь богом, ты пожалеешь. Я разорву тебя на части. На грёбаные куски. Ты меня слышишь?

Он покачал головой.

— Ты сошёл с ума.

Он даже не представлял, насколько.

Поэтому я позволил ему увидеть.

Позволил всей ярости, всему безумию, которое пробуждала во мне одна только мысль о том, что он мог прикоснуться к Авиве, отразиться в моих глазах.

Но где она, чёрт возьми?

Где моя девочка?

— Где она? — потребовал я. — У тебя ведь её телефон.

— Джек, — взмолился он. — Пойдём со мной. Она тебе не нужна. Выбери меня. Выбери своё будущее. Если выберешь её, можешь попрощаться не только с нашими отношениями, но и со своей карьерой в НХЛ.

Возможно, в его словах была доля правды.

А возможно, он снова лгал.

Я понятия не имел.

Да мне было плевать.

Красная пелена перед глазами никуда не исчезала, а всё тело звенело от напряжения.

— Я тебя убью, — тихо произнёс я.

Я был уверен, что он видел пламя, отражавшееся в моих глазах.

— Сумасшедший, — повторил Дженсен.

Но теперь в его голосе звучал страх.

Наконец-то.

— Что ж, я убираюсь отсюда, Джек. Это твой последний шанс выбрать меня и не совершить самую большую глупость в своей...

Оглушительный треск разорвал воздух.

С потолка рухнула горящая балка.

Прямо туда, где ещё мгновение назад стоял Дженсен.

Он закричал.

Тяжёлый обугленный брус придавил его к полу.

— Джек! Помоги мне! — завопил он. — Помоги, сынок! Вытащи меня отсюда! Я умру! Ты не можешь меня бросить!

Но я уже прошёл мимо него и направился к лестнице.

Авива.

Она должна быть в его кабинете.

Вот дерьмо.

Я резко остановился.

А затем развернулся и вернулся к Дженсену.

— О, слава богу, — прохрипел он, закашлявшись.

Но я даже не посмотрел ему в глаза.

Просто сунул руку в его карман и вытащил связку ключей.

— Я не твой сын, — сказал я.

Впервые.

И в последний раз.

Затем развернулся и бросился вверх по лестнице.

К его кабинету.

К Авиве.

Сердце бешено колотилось.

Сколько времени я потерял, препираясь с этим ублюдком?

Сколько драгоценных секунд потратил впустую?

Авива ещё жива?

Нет.

Я не мог об этом думать.

Не позволял себе.

Я бы отказался от всего.

От команды.

От «Замороженной четвёрки».

От драфта.

От будущего в НХЛ.

От собственной грёбаной жизни.

От всего.

Лишь бы с ней всё было хорошо.

Лишь бы она была жива.

Позади раздавались отчаянные крики Дженсена.

А впереди...

Впереди я услышал другой голос.

Женский крик.