Мне вообще кажется, что я попала в какое-то альтернативное измерение и наблюдаю за всем со стороны.

Булат отпускает одну вершинку и переходит ко второй, втягивает в свой рот, пропуская через моё тело ещё один разряд тока. Он ощущается острее прежнего, вырывает из груди стон. Такой же неправильный, как и всё остальное.

— Не надо, — в который раз срывается с моих губ.

— Неправда, — отвечает он.

И снова целует. На этот раз не в грудь — ниже. Прокладывает дорожку из неспешных поцелуев до пояса трусиков. И у меня внутри всё сжимается от страха перед тем, что будет дальше. Потому что… я не уверена, что смогу с достоинством это пережить. Пережить и не сломаться. Не позволить ему зайти дальше, чем можно. Потому что тело ещё помнит, как ему было хорошо в ту краткую минуту, что мужской язык скользил у него между ног.

Господи, пожалуйста, ну придите сюда прямо сейчас кто-нибудь!

Мне даже плевать, что я голая. Что меня такую увидит не один Булат. Это такая ерунда, в сравнении с тем, что будет, если нам никто не помешает.

Потому что мне уже сейчас приятно. Тут он полностью безоговорочно прав. Я хочу продолжения. Но я не хочу его таким образом.

— Булат, пожалуйста, — предпринимаю новую попытку его остановить. — Не делай этого. Булат…

Не реагирует. Будто вовсе не слышит. Пальцы поддевают край белья и тянут вниз.

Боже, боже, боже…

Я вновь дёргаюсь, пытаюсь увернуться от мужских поползновений, но делаю только хуже. Кружево не просто сползает с бёдер, оно трещит по швам. Не рвётся, но сам звук вынуждает замереть.

— Нет, не надо, — повторяю то и дело.

Булат вздыхает. Тяжело, шумно. На меня не смотрит. Точнее не на моё лицо. Всё его внимание сосредоточено на моей обнажившейся плоти. Пристальное, откровенное, голодное. Словно я реально самый вкусный десерт в мире, который он наконец может попробовать, но ему не дают.

Жуткая ассоциация. Меня трясёт от одной мысли, что он сейчас пустит в ход свой наглый язык. А мне понравится. Опять!

— Булат… — зову его в надежде.

Но он не реагирует. А дальше я давлюсь всеми своими возражениями. Ведь то, чего я так боялась, происходит.

Булат наклоняется, и я чувствую его дыхание у себя между ног.

Умереть и не воскреснуть!

— Булат…

Я пытаюсь отодвинуться, но мужские ладони тут же хватают за бёдра, фиксируя меня в текущем положении.

— Булат, подожди. Не делай этого. Я серьёзно.

— Почему нет? Я чую твоё желание. Ты тоже этого хочешь. Хочешь, чтобы я отлизал тебе.

О. Боже. Какие ужасные слова. Что хуже всего, тело на них реагирует новым витком возбуждения.

Господи, помоги мне.

— Хорошо, — сдаюсь. — Хорошо. Я хочу. Хочу. Признаю это. Но не надо этого делать. Пожалуйста.

Увы, слова и в этот раз не помогают.

— И почему же? — спрашивает он не особо заинтересованно, скорее чисто для того, чтобы меня заболтать и совершить своё чёрное дело.

— Потому… — начинаю и запинаюсь.

Да и как мне не запнуться, если в этот самый момент к дыханию между ног примешивается влажное касание его языка?

Честно, перед глазами на мгновение меркнет от пронзительных ощущений, что ударяют мне ровно в пах, делая предательски влажной и безвольной. Но именно это не позволяет сдаться.

— Потому что я девственница! — почти выкрикиваю признание. — Я девственница, Булат. И я не хочу, чтобы мой первый раз был вот таким. С первым встречным, по-быстрому, в какой-то комнате, на непонятном диване, на котором, уверена, с тобой побывала не одна девушка до меня. Я. Так. Не. Хочу.

В подтверждение слов трясу головой. Спутавшиеся пряди падают на лицо, из-за чего я пропускаю реакцию Булата. Понимаю, что услышал меня, когда он приподнимается и подаётся вперёд. Пальцы подхватывают мои пряди, убирая их с лица, позволяя видеть его глаза. В них больше нет пугающего тёмного голода и жажды, но само желание никуда не исчезло. Лишь стало будто бы мягче, преобразившись в… нежность? Или мне на фоне стресса всё уже видится. Я не знаю. Но он и правда больше не спешит что-то делать. Утыкается своим лбом в мой, тяжело выдыхая в губы.

— Я не первый встречный, ягодка, — шепчет едва ли разборчиво. — Я теперь твоё всё. Другого у тебя уже не будет. Даже если отпущу тебя сейчас, потом ты всё равно окажешься подо мной. Это неизбежно.

Он так страшно звучит, что у меня горло сдавливает, но я всё равно выталкиваю из себя ответ.

— Даже если так. Это будет моё решение, моё желание. И тогда, когда я буду готова.

Губы обжигает его новый выдох.

— Ты уже готова, — хрипло отзывается он. — И я тебе это докажу.

Более сказать мне ничего не удаётся. Булат сталкивает нас губами, забирается языком в мой рот, вынуждая отвечать на его поцелуй. А я видимо дохожу до той грани, когда на место страха приходит злость. Когда за неимением большего, я не придумываю ничего лучше, чем… укусить его.

И тем самым совершаю роковую ошибку!