Тут же жалею, когда его глаза широко распахиваются в удивлении, а лицо искажает гримаса боли, но ненадолго. Вспоминаю всё то, что он со мной проделал и собирается ещё сделать, и вся жалость сменяется стремлением ударить его ещё раз. Не бью, конечно же, вместо этого спешу свалить из этого места.

Ну и что, что я в одном нижнем белье? На пляже девушки и того хуже одеты. А мои чёрные кружева ещё очень даже целомудренные, всю попу прикрывают и грудь почти полностью. Но я всё равно сперва бегу к дивану, хватаю с пола свои сохранившиеся вещи с сумочкой, и уже после припускаю прочь из помещения.

Жаль, верхнюю одежду придётся оставить висеть в гардеробе, идти за ней — терять драгоценное время, которого и так нет. Судя по звукам за спиной, Булат постепенно приходит в себя. Вон как зло ругается сквозь зубы на своём родном татарском. Да и чёрт с ним! Пусть его ругает сколько влезет, лишь бы подальше от меня. Я даже не оборачиваюсь. Добегаю до двери, хватаюсь за ручку, и… едва не плачу.

Полотно оказывается запертым. Кто? Когда? А главное как? Никакого замка в двери не наблюдается. Но сколько я ни толкаю её, та так и не открывается.

Да как так-то?

Я снова и снова дёргаю её туда-сюда, но всё впустую.

Ну нет! Нет же!

Дверка, родименькая, откройся! Я тебя умоляю!

Увы, деревянное полотно остаётся немым к моим мольбам. Зато питекантроп окончательно приходит в себя. А ещё он умеет капец как бесшумно передвигаться. По крайней мере, я пропускаю момент, когда он оказывается стоящим за моей спиной. Просто вдруг слышу совсем рядом:

— Зря ты так.

Замираю. Сердце в ужасе и то перестаёт биться.

Не успела…

Эта мысль доводит до истерики.

Ведь раз я не успела сбежать, то… всё. Мне хана.

Чужое дыхание шевелит волосы на макушке. А может они сами от страха поднимаются у корней. Я не знаю. Но отчётливо понимаю, что если что-то не придумаю в срочном порядке, можно смело прощаться с девственностью.

Такой себе первый раз…

Не впечатляет.

Вот только что я могу? Не бутылкой же его бить по голове? Тем более, дверь это не откроет. А переживать его гнев после того, как он очнётся, совсем не хочется.

Именно поэтому я больше не бегу. Медленно поднимаю голову, чтобы посмотреть на этого маньяка.

Спокойно, Ромаха, ты справишься. Ты сильная и стойкая. И… Вся моя мантра разбивается о его мрачную ухмылку и сумрачный взгляд. Такой страшный, что дышать невозможно. Словно в его руках топор и он готов порубить меня им на мелкие кусочки.

Топора нет, но это нисколько не успокаивает. У него же есть руки. И они приходят в движение.

Булат хватает меня ими за талию, приподнимая над полом. Да с такой легкостью, словно во мне не пятьдесят килограмм, а всего лишь пять.

Как приподнимает, так и замирает, неотрывно глядя в мои глаза.

— Дыши, ягодка. Воздух тебе пригодится.

И я действительно с шумом втягиваю в свои лёгкие кислород.

— Не надо, — прошу едва слышным шёпотом.

И на этот раз действительно прошу, практически умоляю. Ненавижу себя за эту слабость, но вынужденно ей поддаюсь.

— Ягодка, ты мне нос чуть не расквасила и ранила в член. Теперь ты просто обязана передо мной извиниться всеми доступными способами.

Сказав это, он разворачивается и шагает в сторону дивана. Вместе с тем растёт и мой страх.

— Ты первый начал! Сделал непристойное предложение, а затем связал, облапал и одежду на мне всю порвал, — припоминаю ответно.

Попутно пытаюсь придумать хоть что-нибудь, что поможет остановить намечающееся насилие.

— Не всю. И это тоже было за дело, — парирует он.

— Отлично! — соглашаюсь с ним по-своему. — Будем считать, что мы квиты. Пусти меня!

Конечно же, он меня не слушает, только ухмыляется в очередной раз. И молчит. Я же снова и снова обвожу взглядом комнату в поиске орудия, способного защитить меня от его поползновений, но кроме бутылки виски так ничего и не нахожу.

Ну не напиваться же теперь?

Хотя…

Додумать не успеваю. Булат доходит до дивана и плавно опускает меня на него, оставаясь нависать сверху. Давит своим весом, не позволяя не только пошевелиться лишний раз, но и вдохнуть. Помимо прочего на грудь давит и одежда с сапогами, которые я так и не выпускаю из рук.

— Квиты мы станем с тобой, ягодка, когда ты встанешь передо мной на колени и залижешь принесённый моему члену ущерб. Только тогда и так, — запоздало отвечает на моё заявление Булат.

И он точно невменяемый, раз реально считает, что я могу на такое согласиться. Да лучше и правда напиться до отрубона.

— Твои верёвки тоже оставили на мне следы. Ты их тоже все зализывать будешь в качестве извинений? — интересуюсь угрюмо.

— Ты этого желаешь? — выгибает он брови.

— Нет, конечно!

Хватит с меня его прикосновений, их ещё до сих пор не переварила, чтобы на новые соглашаться.

— Зря. Я бы вот с удовольствием облизал тебя всю с головы до ног. Ты вкусная.