Арес это прекрасно понимал. Смотрел на их странный союз, на то, как они нежно и трепетно касались своей истинной... но не испытывал абсолютно ничего. За ребрами было пусто. Череда потерь полностью опустошила его душу, оставив после себя лишь выжженную пустыню, что не способна была больше ни на какие светлые чувства.

Его интересовала только месть. Только думая о чертовой, ущербной суке, он чувствовал себя по-настоящему живым. Словно одержимый жаждой крови дикий зверь, он яростно желал найти эту человеческую тварь и уничтожить.

Мучить её. Медленно, с наслаждением. За всё, что она сделала.

За Ашера и Лойда. У него до сих пор перед глазами стояла та проклятая клетка в подвале Ортега с обугленными, сгоревшими телами его людей. Тленный, удушливый запах горелой плоти выжег клеймо мести в его памяти навечно. Возможно, именно тогда он и сошел с ума. Окончательно двинулся рассудком. От потери всего, что в его жизни было дорого.

Отец, мать, эмиссар и лучший друг. Почти брат. Ашер был ему ближе, чем отец и брат вместе взятые. У них было слишком много общего с самого детства. И в один момент осознать, что всему виной слабая человеческая девка, что несколькими лживыми фразами разрушила множество жизней.

Изнасиловал. Надругался. Обесчестил.

Да какая, блять, в клане Ортега вообще может быть честь? Гнилые и убогие шакалы, что просто топтали лапами землю и пачкали её своей грязью.

А ведь она была хуже их всех вместе взятых. Он её даже за врага не считал. Слабая, хрупкая, ничтожная мышь. Элен вызывала у него странное, непривычное ощущение.

Он до сих пор, спустя столько времени, помнил её запах. Возможно, старый шакал Дарен специально усыпил его бдительность, облив свою сучку чем-то дурманящим, что отвлекало его зверя.

Он не считал её за реальную угрозу и не причинял вреда.

Жалел, что шею ей не свернул раньше. Горько пожалел об этом. Вот только она отыграла свою роль невинной жертвы просто отлично. Его избили за её наглую ложь до состояния практически бесчувственного овоща, и если бы не брат и эмиссар отца — сгнил бы Арес в том подвале заживо.

Старик Кириан отдал остатки своих жизненных сил, чтобы разрушить браслет подчинения. Освободить своего альфу от клана отбросов.

Весь его изначальный план провалился. Всё потеряло смысл.

Лойд так и не успел рассказать ему, кто именно стоит за всем этим, и уже не сможет дать показания на совете кланов.

— Ты загруженный какой-то, — выпуская дым в воздух, произнес Дамир, внимательно глядя на альфу. — Проблемы с Анжелой?

— С чего ты взял? — криво хмыкнул Зейн, доставая сигарету. Вторую по счету. Он уже давно перешел на те, что были предназначены для людей. Его волк больше не подливал масла в огонь к его агрессии, как это было раньше. Зверь сидел в темном углу души и почти не отсвечивал.

— Ну так о её крутом норове оды по всем кланам ходят. Даже до нашего дошли, — с сарказмом хмыкнул парень, прищуриваясь от солнца. — Беременных нужно чаще трахать, брат. У волчиц слишком сильно просаживаются гормоны, и они плохо себя чувствуют на последних сроках беременности. Еле ползают. Может, это и делает твою истинную такой злой? Ты в разъездах постоянно, а волчонку внутри нужна энергия отца.

Арес промолчал, затягиваясь. Это точно было не про Анжелу, что с животом на носу стабильно и энергично ходила в спортзал. Ареса откровенно раздражало её пыхтение по утрам на беговой дорожке и блядские шорты, больше похожие на трусы. Она словно специально в одно время с ним ходила туда, требуя внимания.

— А тут живенько.

Довольный хмык Дамира с переднего сиденья отвлек Ареса от бездумного созерцания скучных документов и заставил перевести взгляд на пейзажи за окном. Брат был абсолютно прав — здесь, в прибрежном городе, действительно было оживленно: туда-сюда сновали люди, громко смеялись, играла музыка.

Открыв тонированное окно, Зейн вдохнул воздух, не ожидая ничего особенного почувствовать, вот только дыхание внезапно обожгло. Свежий, острый до жжения запах соли и морской воды забил легкие, и в тот же момент в груди что-то сильно, болезненно натянулось. Словно невидимая, стальная нить. Чем дальше он уезжал тем, казалось, сильнее она натягивалась, и сейчас отчаянно тянула его обратно. Ближе к причалу.

— Останови машину.

Водитель не посмел его ослушаться и тут же плавно остановил транспорт. Открыв дверь, Арес вышел на залитую солнцем улицу, замечая, как на его мощную фигуру пялятся случайные прохожие, но ему было совершенно плевать.

Подойдя к самому краю белых каменных ступенек на набережной и почти касаясь носками туфель плещущейся воды, он вдохнул полной грудью, обжигая легкие.

Именно в этот момент на задворках сознания что-то неприятно, тревожно защелкало.