За время я сумела обернуться полностью всего один раз. И тот получился совершенно случайно, на голых инстинктах. Когда маленький Риан, балуясь, впервые перекинулся в волчонка и просто не захотел, или испугался возвращаться обратно в человеческий облик. Тогда моя волчица сама, без моего контроля, обернулась и помогла ему вернуться, успокоив.

Но это было три месяца назад, и больше она себя совершенно не проявляла. Как и до этого. Тот оборот дался мне слишком тяжело. Безумно больно. Я еще целую неделю после этого валялась пластом в кровати с жуткой мигренью, искренне думая, что это всё, конец. Из меня словно все жизненные силы выкачали, оставив только пустую оболочку.

Обратиться сейчас точно не выйдет.

Боднув меня тяжелой мордой в живот, волк неожиданно оттолкнул меня с такой силой, что я, не устояв на трясущихся ногах, покачнулась и больно ударилась плечом о кирпичную стену дома. Не понимая, что вообще происходит и почему он не нападает, я попыталась отползти в сторону двери, но замерла.

Он вдруг жалобно заскулил. Больно, словно ослепший, тыкаясь носом в мой живот и отчаянно, судорожно вдыхая мой запах. А после резко отошел, словно обжегшись.

Потерянно, почти по-человечески смотря мне прямо в глаза своими алыми провалами, он прижал уши к массивной голове и начал тревожно озираться по сторонам, нервно перетаптывая мощными лапами сырую землю, будто искал кого-то.

Я ничего не понимала. Приложив дрожащую ледяную ладонь к своему животу, я с силой сжала ткань толстовки, пытаясь защититься.

Мы вновь оказались на безопасном расстоянии друг от друга, разделенные стеной непонимания.

Жалобное, надрывное скуление огромного хищника повторилось вновь. Он смотрел на меня так, словно отчаянно хотел что-то сказать. Что-то очень важное, но я совершенно не понимала его.

— Что? — отчаянно прошептала я, чувствуя, как по щекам катятся непрошенные слезы, и скуление повторилось, становясь громче. — Я не понимаю...

Оскалившись в пустоту, волк резко замотал головой, словно отгоняя наваждение, и, круто развернувшись, в несколько бесшумных, гигантских прыжков растворился в темных кустах, слившись с ночным лесом.

А я, до сих пор не веря, что пережила это столкновение и чудом осталась жива, бессильно сползла по шероховатой стене дома на землю. Обняв дрожащие колени руками, я громко, надрывно всхлипнула.

Горячие слезы обжигали щеки, быстро скатываясь по подбородку и капая на ткань. Что же он пытался мне донести? Я ведь была уверена, думала, что он кинется и загрызет меня без раздумий, но он был так шокирован и растерян... словно не понимал чего-то? Словно искал кого-то другого? Вытерев слезы рукавом кофты, я опустила на неё пустой взгляд.

А ведь это была его толстовка. Порядком истрепавшаяся, выцветшая за два года стирок, но именно в ней я была в ту ночь.

Горько усмехнувшись сквозь слезы, я подняла валяющийся на траве фонарик и, сильно шатаясь от пережитого шока, пошла в дом, заперев за собой дверь на все замки.

Боже... какая же я была наивная и глупая тогда. Приперлась к собственному отцу в кофте Зейна и искренне думала, что этот старый параноик не поймет ни черта... Но если бы не она, то у меня бы от него вообще ничего не осталось, кроме болезненных воспоминаний и сына. Я ведь всю свою беременность в ней спала. Ощущала его рядом с собой, укутываясь в ткань. Пока его запах не исчез с нее совсем. Даже не стирала ее первый год, боясь вымыть остатки его присутствия.

Зайдя в темный дом, я обессиленно кинула фонарик на тумбочку в коридоре, разулась, не включая свет, и, налив себе на кухне горячий чай, тяжело села на диван, поджимая ноги.

***

— Ты чего тут спишь?

Распахнув слипающиеся глаза,я наткнулась на нависающего надо мной Коула. Его лицо было слишком близко.

— Ты…? — хрипло, со сна проговорила я и легко, без агрессии толкнула парня в твердое плечо.— Отодвинься от меня. Неприлично так над спящими людьми нависать

— Так ты не ответила, чего ты спишь в кресле в детской? Я пришел, а тебя нигде на первом этаже нет. Подогнаться из-за твоей безопасности уже успел, думал, случилось чего.

— Коул, ты оборотень. Помнишь это? Ты так-то должен был слышать, где я и Риан находимся, — тяжело, со стоном вставая с маленького кресла, я вытянулась, разминая затекшую спину и чувствуя, что тело меня жестоко наказывает за сон в такой неудобной позе.

За окном уже брезжил бледный рассвет, а Риан продолжал сладко спать, раскинув пухлые ручки и ножки в позе звезды в своей кроватке.

Не найдя себе места и покоя вчера ночью после встречи с Зейном, я пришла к нему в комнату, чтобы убедиться, что он цел, и просто смотрела, как он беззаботно дышит. И, похоже, я немного уснула, сидя в кресле-качалке. Я бы с огромным удовольствием легла в нормальную постель и поспала еще пару часов.

— Это говоришь мне ты? — фыркнул парень, скрестив руки на груди, и скептически приподнял бровь. — Побойся Богини, Элен. Твоя волчица — ленивая задница, и за всё это время ты оборачивалась всего один раз. Ты вообще не проявляешь её, не тренируешь, словно ее и нет.