— Ты прав. Я совершенно не понимаю этой слепой привязанности к слабой особи, — пожав плечами, парень прикурил еще одну сигарету, остро ощущая, как в груди тревожно, недовольно заворочался его внутренний зверь. Это заставило его на миг замереть, оценивая свое состояние.

Дамир, стоящий рядом, нервно поежился. У него от присутствия брата холодные мурашки по коже бежали, а волк внутри метался не понимая, что, черт возьми, происходит.

Он не слышал своего сородича в Аресе. Не чувствовал его ауры. Перед ним словно стоял совершенно другой, чужой человек. Дикое, неконтролируемое зверье, по тёмному взгляду которого невозможно было определить, есть ли вообще за этими пустыми зрачками душа.

— Ты же... ты же сам истинную встретил. У тебя тоже щенок скоро появится, и как ты можешь не понимать этого? У меня в голове просто не укладываются твои слова, Арес. Твоя истинная, Анжела, конечно, чистокровная волчица, но она всё равно физически слабее тебя, и ты должен чувствовать это желание защищать ее инстинктами!

Резкий порыв ветра сбил пару темных прядей на лицо Ареса. Дамир с нарастающим напряжением наблюдал, как альфа перестал опираться на перила. Выпрямившись во весь рост, он небрежно откинул сигарету в пепельницу, а затем, медленно развернувшись к брату, обронил короткий, циничный смешок.

Глаза Зейна полыхнули алым, разрушительным пламенем, от которого хотелось сделать шаг назад.

— Чтобы выжить в нашем мире, особь должна быть сильной, — холодно, отсекая любые споры, бросил Арес и, круто развернувшись, пошел на выход с террасы.

Хватит с него этого тошнотворного, слащавого фарса. Росс назначил еще одну деловую встречу на завтрашнее утро, а до этого времени Арес больше не собирался проводить в этом пряничном домике ни единой секунды. Он, даже будучи без обоняния, готов был поклясться, что тут абсолютно всё, от ковров до стен, насквозь провоняло ванилью.

За грудиной болезненно щемило от поднимающегося отвращения.

Дамир смотрел в широкую спину удаляющемуся родственнику с подозрением. Ему не нравились такие кардинальные изменения в том, кого он всю жизнь знал как жесткого, но справедливого парня. Он чувствовал себя последним идиотом, но его волк просто отказывался верить, что Арес мог настолько сильно, до неузнаваемости, измениться. Изнутри мерзким червем грызли мысли, что он что-то упускает. Что-то важное.

Сидя на причале, Арес пустым взглядом смотрел на наглых, жирных чаек, что вообще не чувствовали себя здесь добычей. Скорее уж, они вели себя как полноправные хозяева положения. Свободно, с наглым криком перли всё, что плохо лежало у прохожих и мерзко, каркающе посмеивались.

На сердце было неспокойно. Тревожно. Разблокировав экран телефона, он поморщился, глядя на количество пропущенных вызовов и сообщений от Анжелы, и, заблокировав аппарат, убрал его обратно в карман. Он даже не заметил, как шумные прохожие постепенно исчезли с набережной. На город опустились синие сумерки. Словно исчезло всё, что его окружало, оставив только шум волн.

— Эй, а ты кто такой вообще? Я тя раньше тут не видел.

Повернув голову на заплетающийся голос, Арес увидел, что рядом с ним стоит небольшая группа местных парней. На вид они были в хлам пьяные.

Хмыкнув про себя от жалкого вида местной фауны, он медленно встал, намереваясь просто уйти и не связываться с мусором.

— Эй! Я с тобой разговариваю, гнида! Куда поперся?!

Рявкнул самый борзый парень со спины и, осмелев от алкоголя и численного превосходства, грубо схватил альфу за плечо. Допустив ошибку.

Почувствовав, как в груди начинает радостно клокотать долгожданная ярость, Зейн жутко ухмыльнулся. Резко разворачиваясь и стальной хваткой перехватывая парня за воротник выцветшей футболки, он одним движением подтянул его вплотную к себе, отрывая от земли. Со стороны его дружков послышались пораженные, испуганные вдохи.

— Блять, это оборотень! У него глаза светятся! Я на это дерьмо не подписывался!

— Валим отсюда, нахуй!

— Эй, Оскар, я тебя в кафехе за углом подожду, брат! Удачи!

Послышался торопливый топот подошв по доскам, и за несколько секунд на темном причале остался только Арес с болтающимся в его руке, бледным как мел пареньком.

— О-отпусти... я понял... я всё понял, — прохрипел парень, судорожно вцепившись в руку Зейна.

— Ну что же ты, Оскар, куда ты так внезапно спешишь? Твои друзья вон, в кафе ждут, — оскалился Зейн, и его клыки блеснули в свете тусклого фонаря.

— Только не бей, я умоляю! Я... мне на работу завтра с утра выходить! Я понял всё! Перебрал немного и попутал берега...

— Ты плавать умеешь, Оскар?

От этого вкрадчивого, спокойного вопроса у парня поползли ледяные мурашки по спине. Его всего крупно трясло от первобытного ужаса, и он готов был поклясться себе всем на свете, что больше никогда в жизни не будет так опрометчиво себя вести. Если вообще выживет.

Ему бы только выжить, потому как чудовище перед ним явно, осязаемо жаждало его крови.