— Сам, — скидываю куртку на кресло. — Решил посмотреть в глаза человеку, который пробовал впихнуть деньги моей девушке за моей спиной.

Он поднимает бровь.

— А ты бы не лез. При тебе она конечно начала из себя порядочную корчить. Но был бы ты умный, подыграл мне. Там и посмотрел бы, как она не взяла.

У меня внутри все клокочет.

— Ты пытался меня унизить, — еле сдерживаю гнев. — Через нее!

— Я пытался тебя защитить, идиот, — зато отец не стесняясь рвет голосовые связки. — От глупостей! От необдуманных поступков! Эта оборванка не для тебя!

— А ты кто такой, чтобы за меня решать? — подхожу ближе. — Я всегда думал, что мой отец не подонок. А ты повел себя как мелкий трусливый слизняк.

Отец резко встает.

— Да как ты смеешь? Щенок!

Замахивается. Перехватываю занесенную для удара руку.

— Только попробуй меня ударить, — цежу сквозь зубы. — Прилетит ответка. И знай, я тебе больше не сын. А ты мне не отец.

Он замирает. Дышит тяжело, неровно. Мы смотрим друг на друга не как отец и сын, а как два заклятых врага. Наше молчание звенит в воздухе электрическими разрядами.

На лестнице слышатся шаги. В кабинет вбегает мама.

— Павел! — ее голос дрожит. — Что ты сделал? Ты его ударил? Данил!

Она хватается за стену. Я отпускаю отца, подхожу к ней.

— Нет, мама, он меня не ударил. Я не позволил.

Обнимаю ее.

— Все будет хорошо, ма. Увидимся.

И выхожу из дома. Больше сюда не вернусь, по крайней мере, когда там будет отец.

***

Двигатель заглушен, сижу в Панамере возле дома, упираясь руками в руль. Тупо смотрю перед собой, ничего не видя.

Хочется стереть все из памяти — разговор с отцом, его взбешенное лицо, свои злые слова.

Я не хотел с ним ссориться, и рвать не собирался. Почему он посчитал, что имеет право влезать в мою жизнь?

Я же не из-за Янки с ним поругался. В первую очередь из-за себя.

Сидеть в машине становится холодно. Выхожу из Панамеры, поднимаюсь наверх. Вспоминаю, что дома ничего нет из еды уже только когда стою перед дверью квартиры.

Черт, надо будет заказать доставку.

Открываю дверь, и навстречу выбегает Яна. Взгляд встревоженный, полный настороженного ожидания. Бросается ко мне, обнимает за шею, ластится.

Судорожно вдыхаю ее запах, сжимаю пальцы на ее спине.

— Дань, — спрашивает она, заглядывает в лицо, — все в порядке?

Я киваю. Зарываюсь лицом в ее мягкие шелковистые пряди.

— Все нормально, Янка. Почти...

— Тебя долго не было, я уже начала переживать.

— Отца не было в офисе, я домой поехал. К родителям. Сказал отцу, чтобы больше к тебе не приближался. И что ноги моей в этом доме больше не будет. С матерью буду видеться отдельно. С ним — все. Закрыли тему.

Яна отстраняется, смотрит распахнутыми глазами.

— Ты... ты что? Из-за меня с ним поругался?

Я молчу, потом выдыхаю:

— Не из-за тебя, Ян. Из-за нас. Я не хочу, чтобы он вмешивался в наши отношения.

— Прости… — Она опускает глаза. — Если бы я знала, я ни за что не пошла бы с ним на встречу.

— Тебе не за что извиняться. Это он должен извиниться. — Обнимаю ее крепче. — Не думай, что ты виновата. И не смей себя винить.

Янка обвивает мою шею.

— Данечка, я ужин приготовила. Будешь?

И у меня по нутру тепло растекается.

— Буду.

***

Яна

Как только за Данилом закрывается дверь, в доме устанавливается тишина. Кажется, от нее сейчас барабанные перепонки в ушах лопнут. Стою посреди прихожей даже не разуваясь.

Но не стоять же так до вечера! Стягиваю куртку, вешаю на вешалку и прохожу в квартиру.

Мне здесь неуютно. Не потому что в квартире все чужое, наоборот. Слишком знакомое. Слишком много в этом пространстве Данила. Его запах, его вещи, ощущение его присутствия.

Но оттого, что его нет, самой находится в его доме непривычно.

Решаю, что надо чем-то заняться. Не сидеть на месте и не ждать, иначе сойду с ума.

Иду на кухню — она у Данила не такая, как у моих родителей. На такой кухне можно жить. Здесь она совмещена с гостиной, с панорамных окон открывается красивый вид на освещенный город.

Открываю холодильник — нахожу куриное филе, яйца, овощи. Значит, будет ужин.

Сначала все идет наперекосяк. То я не могу найти соль. То нож выскальзывает из рук, и я режу палец.

Но я не сдаюсь. Вытаскиваю продукты на стол. Привычными движениями мою, режу, выкладываю в форму. Ставлю в духовку запекаться.

Я не повар, не умею готовить изысканные блюда. Просто стараюсь для Дани. Знаю, он придет голодный, уставший. И мне хочется, чтобы он зашел и сразу понял, что здесь можно отдохнуть и расслабиться.

Уже через полчаса кухня наполняется ароматными запахами.

Накрываю на стол, нахожу тарелки, салфетки, приборы. Затем сажусь на диван и жду с телефоном в руке. Смотрю на экран, будто он может сказать, где Данил и что с ним.