Я рассчитывала, что мама устроит мне разнос за то, что я сбежала с тренировки. Но все вышло с точностью до наоборот.

— Я просто поверить не могу, как ты обвела его вокруг пальца, — восхищалась она, пока отец отвечал на рабочие письма, полностью игнорируя наш разговор. — Он же от тебя без ума, даже в таком виде!

Я не знала, что на это ответить. Я просто смотрела на дорогу, не в силах сделать ничего больше. Меня мутило.

Всю дорогу до аэропорта мать нахваливала меня за то, что я каким-то образом сумела манипуляциями заставить Себастьяна так хорошо ко мне относиться. Я думала, хуже уже быть не может, но тут отец скрылся в терминале, а мама отозвала меня в сторону с кривой улыбкой на лице.

— Брось принимать противозачаточные, милая, — сказала она и подмигнула. — Теперь он у тебя в руках.

— Я-я не могу…

— Не притворяйся скромницей. Это же проще простого: наймешь няню и пальцем не пошевелишь, — она крепко обняла меня, и мне хотелось вырваться из ее объятий. — Я правда думала, что ты тут одна будешь мучиться, а ты справляешься лучше, чем я могла себе представить.

Она отпустила меня и пошла прочь, оставив меня на мгновение прийти в себя. Отец даже не попрощался – он был слишком занят работой, чтобы хотя бы посмотреть мне в глаза. Я гадала, чувствовал ли он хоть когда-нибудь вину или сожаление от того, что продал меня, словно мы жили в 19 веке. Но надежды на это практически не было. Он зарабатывал деньги, а Себастьян управлял бизнесом. Именно этого он и хотел.

А вот мать? Это был вообще отдельный уровень.

Вернувшись домой, я включила телевизор. После второй серии подряд меня всерьез потянуло писать. Настроение было настолько паршивым, что я собиралась сделать историю мрачной – хотелось выместить все на собственных персонажах.

Но когда дело дошло до Роханды и Джемиссона, я не смогла. Вместо этого пошла в противоположную сторону и написала для них легкую, милую сцену. Я знала, что Роханда очень отдаленно основана на мне, а вот Джемиссон… Что ж, он был моей мечтой и не был списан ни с кого.

И я знала, что не смогу причинить ему боль.

Я написала более светлую сцену, сблизив их. Многим поклонникам она понравится, и я начала думать, что мне тоже.

После маминой внезапной тренировки все тело ужасно болело, поэтому день я провела в постели, уложив ноутбук на стопку подушек, чтобы писать.

Я добавила намеки на романтику, которых прежде в тексте не было. Ничего не могла с собой поделать – меня вдохновило.

Когда я закончила, меня уже ждало весьма недвусмысленное сообщение от матери: мне нужно было что-нибудь выложить в Instagram. По ее словам, то, что у меня есть Себастьян, еще не значит, что я могу подводить подписчиков.

Я нашла что смогла и выложила это на свою страницу.

На закате домой вернулся Себастьян – после долгого дня он выглядел уставшим и отрешенным. Я не приготовила ужин и почувствовала себя виноватой: со стороны казалось, будто весь день я ничего не делала. Себастьян ничего не сказал, но я сама предложила съездить за едой.

Вернувшись с заказом, мы ели в полной тишине, деля одно пространство на двоих, но не произнося ни слова. Обычно я не расспрашивала его о работе, но в этот раз почувствовала, что должна поинтересоваться.

— Как прошел день? — спросила я.

— Нормально, — ответил он, но прозвучало это механически.

— Правда? — уточнила я, с любопытством взглянув на него.

Он моргнул, будто удивившись тому, что его раскусили. Затем выражение его лица сменилось виноватым.

— Прости, — произнес он. — Не хотел делать вид, будто все в порядке.

— Что произошло? — внутри меня вспыхнул тревожный огонек.

— Отец обеспокоен твоими публикациями в соцсетях и тем, как мало я стал работать.

— Ты трудишься больше сорока часов в неделю.

— Я знаю, но он хочет, чтобы работа стала всей моей жизнью.

— Так не должно быть, — твердо отрезала я.

Себастьян лишь пожал плечами.

— Не знаю, что ему сказать. Если я буду все время торчать там, люди подумают, что мы не ладим. А если я не стану обращать на это внимания и останусь там, как хочет отец, получается, я пренебрегаю тобой дома.

— Количество часов не должно иметь значения. Работа выполняется?

— Да. Все идет как по маслу. Когда я спросил, в чем конкретно моя ошибка, он не смог ответить. Такое чувство, будто он позвонил просто для того, чтобы сорвать на мне злость, — Себастьян тяжело, с болью выдохнул. — Такое чувство, будто он пытается ударить меня словами, раз уж кулаками больше не может.

— Ему не стоит делать ни того, ни другого, — произнесла я. — Как насчет того, чтобы на выходных сделать несколько нормальных снимков и выложить их? Я давно собиралась сделать побольше, но мне сложнее просить тебя об этом, зная, что мы оба это ненавидим.

— Менеджеры согласовали дату проведения рождественской вечеринки, — вздохнул он. — На следующей неделе, после работы. Мы могли бы сфотографироваться прямо там.