Я рассказала и Джесси тоже, и хотя она гордилась мной, она все еще жила в Лос-Анджелесе – месте, куда мне совсем не хотелось возвращаться. Мы остались друзьями, но то, как она отдалилась после моего переезда в Нэшвилл, давило на меня. Я была рада, что мы можем общаться, но поймала себя на том, что за советом всегда обращалась к Эми.

И, верная своему слову, Эми никогда меня не осуждала. Так же, как и я никогда не осуждала ее, когда она связывалась с кучей сомнительных мужиков. Это была хорошая дружба – та, на которую я часто опиралась.

Что касается нас с Себастьяном, написание любовного романа стало отличным примером того, как развивались наши отношения.

После того как мы вернулись из Лос-Анджелеса, первым делом я встала в очередь к психотерапевту. Себастьян сделал то же самое. Мы оба нашли специалистов примерно в одно и то же время и с тех пор работали над нашей горой унаследованных проблем.

В основном все шло хорошо. Иногда было тяжело.

Но мы были рядом друг с другом все это время.

Я перекрасила волосы обратно в свой натуральный каштановый цвет и сильно их укоротила. А еще набрала вес после того, как бросила все свои жесткие диеты. Из-за всего этого меня было просто не узнать.

Себастьян отрастил бороду и отпустил волосы куда длиннее, чем когда мы расторгли контракт. Его тоже не узнавали.

Из постов в социальных сетях, которые пересылала мне Джесси, я знала, что мои родители пытались выяснить, где я, но мы оба отказывались с ними общаться. Я ждала дня, когда они попытаются прийти к нам домой.

Я думала, что отказ от фамилии Миллер достаточно ясно дал понять наши намерения.

И, честно говоря, я боялась, что они нас найдут. Себастьян знал адвоката, который подал бы заявление на судебный запрет, если они когда-нибудь появятся у нашего дома, но, к счастью, этого пока не произошло.

Что касается «The Fair Originals», то премьера сериала должна была состояться в скором времени. Я не принимала участия в производстве из-за своей неприязни к Лос-Анджелесу, но знала, что режиссер делает отличную работу.

Что до моей книги, фандом разделился: одним финал понравился, другим – нет. Некоторые хотели мрачной концовки, где один из главных героев погибает. Другие были в восторге оттого, что все закончилось хорошо.

Я не жалела о том, как завершила ее. В эти дни я вообще мало о чем жалела.

— Эта книга разобьет людям сердца, — сказала Эми, вырывая меня из моих мыслей. Она все еще крепко сжимала мою книгу. — Не могу дождаться ее выхода.

— Я живу ради того, чтобы разбивать людям сердца, — засмеялась я. — Мечта любого писателя.

— Можно я возьму ее домой? — спросила она. — Мне нужно перечитать ее в одиночестве, чтобы нормально порыдать.

— Она твоя, — сказала я.

— Ура! — воскликнула она. — Я буду беречь ее вечно.

Эми выскочила за дверь, прижимая книгу к груди.

— Похоже, ей понравилось, — сказала я Себастьяну.

— Это правда очень хорошая книга, — произнес он.

— Не могу поверить, что написала целый любовный роман, — сказала я. — Не думала, что способна на такое.

— Ты всегда могла. Тебе просто нужен был твой собственный счастливый финал, — он нежно поцеловал меня в шею, и я прижалась к нему.

Я подняла руку, чтобы запустить пальцы в его волосы. Я мельком взглянула на свое простое кольцо из белого золота и улыбнулась, вспомнив, как мы оба купили новые кольца после расторжения контракта.

— Я люблю тебя, — сказала я ему. — Правда люблю.

— Я тоже тебя люблю, — ответил он, и я ощутила тот самый трепет в груди, который всегда чувствую, когда он произносит эти слова. Я никогда не думала, что услышу их, а теперь, когда услышала, никак не могла наслушаться.

— Пошли в кровать, — сказал он, все еще не снимая губ с моей шеи.

— Сейчас только семь, — засмеялась я.

— Мы будем заняты часов до девяти, — лукаво улыбнулся он.

— Знаешь, Себастьян Солейс, пожалуй, я соглашусь.

Его взгляд посветлел от того, что я назвала нас выбранными именами – мы оба решили взять их вскоре после расторжения контракта.

— Что ж, Лили Солейс, я очень на это надеюсь.

КОНЕЦ