Вот так и выглядела вся моя жизнь дома. Меня втаптывали в грязь, чтобы я искренне верила, будто без кого-то пропаду. Сначала это были родители. Теперь – мой брак.

И в итоге я всегда чувствовала себя недостаточно хорошей.

Я глубже вжалась в кресло и опустила взгляд. Мать понимала, что снова одержала победу.

— Я найду тебе персонального тренера, чтобы вернуть форму, — пристально глядя на меня, сказала она. — Как только приведешь себя в порядок – сразу беременеешь, и тогда ему деваться будет некуда.

От этой мысли меня тошнотворно скрутило. Как я вообще могу так поступить с ним? Мы только-только начали нормально ладить, не говоря уже о детях. Нужны ли они ему вообще? Любит ли он их? Привести в этот мир ребенка, зная, что его отец может быть холодным и отстраненным – это слишком. К тому же, заводить ребенка только из чувства долга – недостаточная причина для этого.

— Вижу, твое отношение так и не изменилось, — пробормотала мать. — Ты все так же не ценишь ничего из того, что я для тебя сделала.

Я сползла ниже по сиденью, чувствуя, как желудок скручивается в узел. Не ценю ее? Как я могла ценить человека, который никогда меня не слышал и заставлял быть той, кем я себя ненавидела? Как ценить ту, которая запихала меня в модельный бизнес и забирала каждую заработанную мной копейку?

— Ну да ладно, — продолжала она. — Поживешь еще немного в Нэшвилле – сама поймешь, как сильно я тебе нужна. Что, с Себастьяном все гладко, да?

— Все нормально, — ответила я, хотя голос предательски дрогнул.

— Серьезно? Ты набираешь вес, а он спит в другой комнате. Я нужна тебе, Лили. Без меня ты выглядишь вот так. Я приняла правильное решение, отправив тебя сюда, чтобы ты увидела, кто ты есть без меня.

Я выпрямилась:

— Ты отправила меня сюда, чтобы преподать урок?

Мать закатила глаза:

— У Мартина были свои причины отправить сюда Себастьяна, но я же видела, как ты себя ведешь. Возомнила себя умнее меня, — она холодно усмехнулась. — Ты еще поймешь, каково жить без меня. Все, что у тебя есть сейчас – это мои мягкие напоминания, а не настоящая помощь, хотя ты в ней явно нуждаешься.

«Настоящая помощь» в ее понимании означала возить меня к парикмахеру, нанимать персональных тренеров, которые орали на меня, пока я тренировалась, или выбрасывать всю еду из любого холодильника, к которому у меня был доступ.

Я не хотела ее помощи.

Но я ничего не сказала. Я просто закрывалась в себе, словно пряталась обратно в раковину. Я слушала мамины планы с ощущением полнейшей отстраненности, будто это происходило не со мной.



Пришла в себя, только когда оказалась дома.

По ее словам, наш дом был слишком старым, чтобы они могли в нем остановиться. Когда приехал Uber, мать напоследок еще раз строго наказала ничего не испортить – и, к моему огромному облегчению, машина увезла ее прочь, давая мне долгожданную передышку. Я вошла в дом одна, словно зомби, и безвольно опустилась на диван.

Я долго сидела в полной тишине, просто прислушиваясь к звукам дома. Я не знала, вернулся ли уже Себастьян, и не понимала, смогу ли вынести разговор, если он дома. Я устала, была совершенно не в настроении разговаривать, а к горлу подкатывала тошнота.

Но, разумеется, стоило мне подумать о нем, как входная дверь открылась и он вошел.

— О, Лили, — сказал он. — Ты здесь. Слава богу. Я сказал твоему отцу, что хочу провести время с тобой, просто чтобы сбежать от… — его голос затих. — Ты в порядке?

Я долго лежала без движения, пытаясь осознать его слова. Это, похоже, только еще больше его обеспокоило.

Он подошел ко мне твердым и уверенным шагом и опустился на колени рядом с диваном.

— Эй, Лили. Ты в порядке? Пожалуйста, поговори со мной, милая.

— Нет, — пробормотала я.

— «Нет» – в смысле ты не хочешь говорить или «нет» – ты не в порядке?

— Второе, — выдавила я после довольно долгой, неловкой паузы. Я уткнулась лицом в диванную подушку, и его рука легла мне на спину, поглаживая. Его ладонь была теплой и уверенной – разительный контраст с тем, как прошел мой обед.

— Чем я могу помочь? — тихо спросил он.

Я не знала. Рядом со мной никогда не было человека, к которому можно обращаться, когда это нужно. Обычно я переваривала свою боль в одиночестве, пока она не проходила, или стучала по клавиатуре ноутбука, пока не становилось легче.

Сейчас все было иначе. Кто-то был здесь ради меня, но я понятия не имела, что делать.

— Все хорошо, Лили, — сказал Себастьян. — Мы можем просто посидеть в тишине, если тебе это нужно.

Я смогла только кивнуть, нуждаясь в этой тишине.

— Хочешь, чтобы я остался?

Я снова кивнула, прежде чем успела убедить себя, что мне нужно побыть одной.

— Хорошо. Я могу сесть рядом с тобой?