— Но контрабанда женщин в тюрьму не входит в число моих талантов. А их, поверь, у меня много.

— Так мне говорили.

Чем больше они разговаривали, тем больше она задавалась вопросом, кто это там подговаривает её к осуждённому убийце. Потому что ей хотелось выговориться.

— Какая девушка?

— Твоя девушка.

Сан перестала постукивать ручкой по блокноту и наклонила голову. — Прости?

— Когда я вернусь в Нью-Мексико, я хочу, чтобы ты привезла свою дочь ко мне.

Эмоции, о которых Сан и не подозревала, пронеслись в ней, как удар молнии. Острые, горячие и отчаянные, они на несколько секунд ослепили её. Почему осуждённый убийца хочет увидеть её дочь? Откуда он вообще узнал, что у нее есть дочь? Леви мог бы рассказать ему, если бы они все еще общались, но зачем ему это? Почему разговор перешёл на нее?

Всякое подобие профессионализма покинуло её. Все её тренировки, все её навыки деэскалации и ведения переговоров исчезли в одно мгновение. Она стала кем-то другим. Кем-то, кто готов рискнуть своей карьерой. Кем-то, кто готов убивать.

Она наклонилась вперед.

— Что, черт возьми, ты мне только что сказал?

— Или я увижу девочку, или сделки не будет.

Сан тонула в страхе, который был настолько сильным, что она едва могла видеть. Она проработала в полиции почти десять лет, а этот человек за несколько секунд превратил ее в неустойчивую пороховую бочку.

Слезы застилали ей глаза, когда она смотрела в темные глубины серых глаз.

— Яблочко, — начал он, но передумал, когда её взгляд стал убийственным. — Шериф, это не то, что ты думаешь.

Что-то ударилось о дверь. Или, точнее, кто-то. Дверь распахнулась, и Квинси тут же оказался рядом с ней, пытаясь оттащить её от Уинна. Она сжала ручку в кулаке, словно собиралась ударить ею сидящего напротив мужчину.

— Отойди, Равиндер, — сказал Квинси, уговаривая Сан сделать то же самое.

— Я понимаю, — сказал он, не обращая внимания на Куинси. — Тебе нужно подумать.

— Единственное, что мне нужно, — это как сделать так, чтобы ты никогда не вышел из тюрьмы живым.

— Я этого не слышал, — сказал Куинси Уинну. Он посмотрел на охранника, который поспешно вошёл, за ним последовал второй. — Ты этого не слышал.

Уголок рта Уинна приподнялся.

— Он был прав насчёт тебя. Ты потрясающая. — прежде чем она успела прокомментировать, он добавил: — Я готов поверить тебе на слово. Если ты выполнишь первые два условия, я подпишу признание и расскажу тебе все на условиях, что в ближайший год я смогу увидеть твою дочь.

Она почувствовала, как слеза скатилась с её ресниц, когда вопрос за вопросом пронеслись в её мозгу. Она остановилась на самом главном.

— С чего ты взял, что я соглашусь на такое требование?

Уинн пожал плечами.

— Я просто подумал, что, возможно, она захочет узнать, кто её отец.

Если бы он ударил её кулаком в живот, дыхание в лёгких не могло бы ускориться.

Охранник наклонился, оказавшись между ними. Он сфокусировал взгляд на Сан и сказал:

— Вам двоим нужно отступить, иначе допрос окончен.

Сан с силой опустила задницу на стул, а Уинн опустился на свой. Удовлетворённый, охранник выпрямился, но не посмел выйти из комнаты.

Сан заставила себя успокоиться. Разжать зубы.

— Хорошо. Я приведу к тебе свою дочь.

— Что? — вопрос задал Квинси, который в ужасе уставился на нее.

— Я приведу её к тебе, как только ты объяснишь мне причину.

Квинси сел рядом с ней, но ему не понравилось, что разговор перешёл в другое русло в его отсутствие.

Уинна охватила печаль, когда он сказал:

— Мне говорили, что она похожа на свою бабушку.

Сан инстинктивно поняла, что речь идёт не о беззаботном существе, известном как Элейн Фрейр.

— Ты не можешь играть жизнью моей дочери. Использовать её как пешку. Я сделаю миссией своей жизни, чтобы ты гнил здесь, пока не сдохнешь сам.

Настала его очередь позволить эмоциям взять верх. Он встал и повернулся к ней спиной.

Двое охранников напряглись. Один из них положил руку на его руку, как бы желая усмирить его, если понадобится, но он оставался спокойным.

— Могу я поговорить с тобой наедине? — спросил он.

Когда он снова повернулся к ней, выражение его лица изменилось. В нем промелькнула уязвимость. Сан не верила, что в таком мужчине, как он, есть уязвимость. Он был хорошим актёром.

И все же любопытство горело слишком жарко и ярко, чтобы его можно было игнорировать. — Квинси? — спросила она.

Он заколебался, но решил не настаивать на своем. Охранники вышли вслед за ним, но на этот раз не стали закрывать дверь. Однако они оставили их наедине, отойдя на несколько метров. Квинси скрестил руки на груди и встал ближе, не желая давать мужчине слишком много пространства.

— Спроси себя, Солнышко. Зачем мне отменять приговор, если я собираюсь признаться в убийстве собственного брата? В любом случае я буду гнить в камере.