— Я ни с кем не встречаюсь.

— Она замужем?

— Нет.

— Поэтому ты мне не говоришь?

— Нет.

— Вот почему ты мне не говоришь.

— Нет, не поэтому.

— Ты возжелал жену ближнего своего.

— Я ничего такого не делал.

— Ну, давай, — сказала Сан, сворачивая на парковку греческого монастыря Святого Антония.

— Я все тебе рассказываю.

Она фыркнула.

— Чувак, кому я первому позвонила, когда у меня начались месячные?

— Христос на крекере. — он заткнул уши.

— Моей маме? Моему папе? Нет. Я позвонила тебе. Моему лучшему другу на планете Земля.

— Это доказывает, что есть такая вещь, как интимная конфиденциальность.

— Ты действительно не собираешься мне говорить?

— Что я ни с кем не встречаюсь? Только что сказал.

— Тогда что ты скрываешь?

— А, это. Ну, если бы я тебе сказал, я бы больше не скрывал. В этом нет никакого смысла, Солнышко. Как я могу что-то скрывать, если я тебе скажу?

Она застонала и поставила машину на стоянку.

— У нас не было жизни, — сказала она, внезапно погрузившись в депрессию. — Мы молодые и странно привлекательные человеческие существа.

— Говори за себя.

— Что с нами не так? — она посмотрела на него.

— Я не знаю. — он словно сдулся, как будто почувствовал её слова на более глубоком уровне, чем она ожидала.

— Куинси? — она положила руку ему на плечо.

Он снова повернулся к ней.

— Мы действительно жалкие, не так ли?

— Эй, — сказал она, пытаясь обидеться. Ей это не удалось. — Мы жалкие. Мы неудачники. А если я правильно угадаю, ты мне скажешь?

— Я ни с кем не встречаюсь.

— Значит, ты по кому-то тоскуешь.

— Ни по кому я не тоскую.

— Кроме моей матери?

— Кроме твоей матери.

Они сидели, размышляя о сложившихся обстоятельствах, когда он, казалось, пришёл к важному решению.

— Знаешь что? Хватит.

— Я согласна. Полностью. На сто процентов. О чем мы говорим?

— О нас. — он жестом указал на них двоих. — И о нашей общей жалкости.

— О, тогда я абсолютно согласна.

— Нам нужно перестать тосковать по тому, чего мы по каким-то причинам не можем иметь, и посмотреть на то, что перед нами.

Немного подумав, она кивнула в знак согласия.

— Совершенно верно. Что перед нами?

Он выдержал долгую паузу, а затем сказал:

— Мы.

Она в замешательстве наклонила голову.

— Мы?

— Ты и я.

Он повернулся на своем сиденье, чтобы лучше видеть её, и снял очки. Должно быть, это серьёзно. — Подумай об этом. Как долго мы были друзьями?

— Вечность.

— А кого ты любишь больше всех?

— Аури.

— Ладно, кроме нее.

— Моих родителей.

— Нет, в смысле, я это знаю, — сказал он, запыхавшись. — Помимо твоей семьи.

— Леви, — сказала она, стараясь не ухмыляться.

Он закатил глаза.

— Кроме Леви. Подожди. — он надул нижнюю губу. — Ты любишь Леви больше, чем меня?

— Хм, — сказала она, задумавшись. — Не больше. Просто по-другому.

— И к чему это тебя привело?

— Никуда не спешишь?

— Именно так. Может быть, в этом наша проблема. Может, в глубине души нас тянет друг к другу.

Сан не смогла сдержать выражение ужаса на лице.

— Очень глубоко в душе.

— И нам просто нужно разобраться в наших истинных чувствах друг к другу.

— Очень, очень глубоко.

— И, возможно, когда мы это сделаем, мы сможем двигаться дальше.

— В глубине души их почти не существует.

— Я понял, — сказал он, с досадой подняв ладонь. — Твои чувства очень глубоки. Послушай, чего ты хочешь от отношений?

Она подняла плечо.

— Как обычно. Кого-то, с кем я смогу прожить всю жизнь и кто оставит меня в покое большую часть времени.

— Видишь? Мы так похожи. Что, если мы идеально подходим друг другу, просто у нас никогда не было шанса?

— Ты имеешь в виду секс?

— Нет. — он начал тереть лицо, но остановился и посмотрел на нее поверх кончиков пальцев. — Ну, да.

— Значит, типа «друзья с привилегиями»?

— Нет. Да. Может быть.

Романтическая чувствительность этого парня граничила с легендой. И он все еще был холост. С чего бы это? Сан заглянула в прозрачные глубины голубых глаз.

Он взял её руки в свои, пока оркестр играл романтическую музыку на заднем плане.

Не глядя, она потянулась и выключила радио, а затем снова сжала их руки.

— Почему мы не подумали об этом раньше? — спросил он.

— Потому что мы были лучшими друзьями с детского сада, и секс, скорее всего, разрушит дружбу на всю жизнь?

— Может быть. А может, и нет. — он почесал свой очаровательный подбородок. — Мне хочется верить, что мы просто отрицали свои истинные чувства.

Она прищурилась в раздумье.

— Я так не думаю. Но я готова попробовать, если ты так считаешь.