— Тогда смирись с этим, потому что это не имеет значения. Ты получила своего убийцу.

— Это имеет значение.

— Нет, цветущая яблонька, — сказал он, снова наклоняясь вперед. — Не имеет. Расследование будет закрыто. Дело будет раскрыто. И все эти люди, которые дышат тебе в затылок, могут идти на хуй.

В её голове роились вопросы. Ей так много хотелось узнать, но доверять осуждённому преступнику было бы просто глупо.

И все же какая-то часть её души хотела, чтобы убийцей был он, потому что невозможно было отрицать самую ужасную улику из всех. Идентификационный браслет, который Кубрик сжимал в руках даже после пятнадцати лет издевательств над животными и разложения. Браслет с именем Леви.

Она решила пока подыграть Уинну. Любопытство всегда побеждало. — Ты был с ним? — когда он не ответил, она уточнила. — Ты помог ему похитить меня?

Его взгляд, отчасти озабоченный, отчасти сочувствующий, почти убедил её в том, что ему не все равно. Почти.

— Нет, Солнышко. Я узнал об этом позже. Уже после того, как он похитил тебя.

— И тогда ты присоединился к его делу? — когда он лишь отмахнулся от нее, она добавила: — Это были большие деньги. Кто бы мог тебя винить?

— А я-то думал, что мы стали друзьями.

— Расскажи мне об этом. Ты узнал, что Кубрик похитил меня, и что дальше? Ты пришёл мне на помощь по доброте душевной?

Он не сводил взгляда с её лица. На самом деле, кроме первоначального оценивающего взгляда, он ничем не зацепил её и не сделал объектом своего внимания. Черт, даже охранники так поступили, когда она и Квинс вошли в помещение. Означало ли это уважение? Или он просто был настолько хитрым?

— В моем сердце осталось не так много доброты, цветущая яблонька. Но в тот момент? Конечно. Почему бы и нет.

Она кивнула и решила заглянуть глубже.

— Как ты узнал, где он меня держит?

— Это было несложно. Брик был человеком привычки.

— Он водил туда других женщин?

— Ты не была женщиной, — сказал Уинн, внезапно став серьёзным. — Ты была ребёнком.

— Мне было семнадцать.

— Именно. В любом случае, нет. У Брика не было привычки похищать женщин. Он использовал этот сарай как охотничий домик.

— Хорошо. Ты выяснил, что он держал меня там, и что потом?

— А потом ничего. Он поймал меня, когда я пытался вытащить тебя. Мы подрались. Остальное — история.

Она кивнула, погрузившись в размышления.

— Кто отвёз меня в больницу?

Он развёл руки в наручниках, указывая на себя.

Ее грудь сжалась так сильно и быстро, что казалось, она вот-вот взорвётся. Уинн Равиндер, безусловно, был подходящего телосложения. Человек на видеозаписи из больницы выглядел моложе, но даже сейчас, в свои сорок лет, Уинн был стройным и подвижным.

— Что ты мне дал? В грузовике?

— Кроме того, что подвёз?

Он не знал. К тому же это было давно, и у него обильно текла кровь. Как кто-то может помнить все до мельчайших подробностей? Может, он действительно забыл?

Она изучила его и решила, что это маловероятно. Квинси был прав. Он играл с ней. Хотя он был уверен, что результаты анализов подтвердят наличие его ДНК на одежде Кубрика. Но даже это можно было объяснить. Он мог участвовать в её похищении вместе с Кубриком. Они могли поспорить о двухмиллионном выкупе, который они требовали. Дошло до драки. Все это не доказывало, что он пришёл ей на помощь.

Во всем этом было что-то неправильное. Почему так много признаний?

Кто-то пытался замутить воду? И хотя Уинн имел правильное телосложение, она не могла не сомневаться в его утверждениях. Особенно если учесть идентификационный браслет.

Сан всегда обладала шестым чувством в отношении людей, и Уинн просто не подходил. Он был на месте преступления той ночью, сражался с Бриком, дал ей воды, отвёз в больницу. Не то чтобы Уинн не сделал всего этого. После знакомства с ним она почти не сомневалась, что в нем есть что-то благородное. Просто она не думала, что он так поступил. Представить его на месте преступления было все равно что пытаться впихнуть квадратный колышек в круглое отверстие. Без серьёзных манипуляций ничего не получалось.

Как раз когда она полностью отмахнулась от его претензий, он добавил:

— Если только ты не имеешь в виду воду, которую я залил тебе в горло.

Ее лёгкие перестали работать.

— Ты помнишь это? Прямо перед тем, как тебя вырвало на меня? И еще мой грузовик.

Он подался вперед и прошептал:

— Негодяйка.

Ее мир закружился. Никто не мог этого знать, кроме человека, который отвёз её в больницу. Да никто и не мог. Она начала вспоминать ту ночь только в последние несколько месяцев и никому не рассказывала ни о пикапе, ни о воде, ни о рвоте. В основном потому, что не знала, было ли это на самом деле или просто плод её воображения, вызванного наркотиками.