Ничто из этого — за исключением, возможно, одежды — не было проблемой. Все мужчины одного роста, когда лежат лицом в мостовую. Но как бы ни был велик соблазн просто вырубить его ударом по голове, Астариону пришлось бы тащить ублюдка к одному из мест сбора — в данном случае, в небольшой парк с проходом за статуей единорога, — а тащить обмякшее тело так далеко и остаться незамеченным было бы трудно даже в тумане.

В идеале Борис должен был пойти за ним на своих двоих.

Астарион шагнул из тумана и смерил купеческого сынка взглядом.

— Ну, — произнес он. — Здравствуй.

***

Хотя обычно Борис предпочитал женщин, он не имел ничего против того, чтобы смазливый мальчик отсосал ему член. О чем он и сообщил Астариону, причем несколько раз.

— Да, — произнес Астарион, изо всех сил стараясь не терять терпения, — но только не посреди улицы.

— А че такого? Кто хочет пялиться, пусть пялится, — Борис сально ухмыльнулся и попытался схватить его. Мужчина был настолько пьян, что Астариону оказалось достаточно едва заметно отступить в сторону, и Борис с размаху влетел плечом в стену.

Он крякнул, хотя вряд ли сквозь пелену алкоголя, затуманившую его разум, могла пробиться хоть какая-то боль. Спустя мгновение он снова сфокусировал взгляд на Астарионе.

— А че… че у тебя глаза красные?

— Аллергия. Боюсь, это случается каждый год примерно в это время. Целители говорят, что-то цветет, — Астарион выдавил из себя изящное покашливание. — Но довольно обо мне. — Он провел пальцами вниз по руке мужчины. Под густым слоем волос кожа Бориса была липкой от пота. — Ну же, — промурлыкало вампирское отродье, — давай найдем местечко поукромнее, м?

Борис позволил вести себя еще с квартал, прежде чем начал упираться.

— Хочу сейчас, — заявил он тоном капризного младенца и снова потянулся к Астариону.

На этот раз он схватил его за прядь белых волос и дернул. Астарион подавил болезненное шипение и произнес:

— О, так тебе нравится пожестче?

Сальная ухмылка Бориса сменилась вскриком, когда Астарион впился ногтем большого пальца ему в запястье, заставив разжать пальцы. Прежде чем тот успел замахнуться, вампирское отродье зацепил его ногой под колено и повалил на землю.

— Предпочитаешь, чтобы я был сверху? — поинтересовался Астарион, придавив грудь пьянчуги коленом. — М-м?

Борис уставился на него снизу вверх в полном недоумении.

Астарион провел рукой по паху мужчины и поцокал языком.

— Боюсь, тебе придется постараться получше. Бедный малыш вялый, как банановая кожура.

Он вскочил и стал ждать, пока его добыча, пошатываясь, поднимется на ноги. На это потребовалось две попытки.

— О нет, — произнес Астарион, отступая пританцовывающим шагом. — Смотри-ка, я убегаю.

С ревом ярости и уязвленной похоти Борис бросился на него. Астарион пустился наутек, позволив туману поглотить себя, и затаился. Спустя мгновение преследующие его шаги замедлились. Он бесшумно скользнул за спину своей жертвы, приподнялся на носочки и прошептал прямо в ухо с золотым дельфином:

— Поймай меня, если сможешь.

Последующая погоня слегка развлекла Астариона. Самым сложным было следить за тем, чтобы Борис не потерял его окончательно. И похоть, и алкогольное опьянение стремительно выветривались, и хотя мужчина, казалось, не мог связать и двух мыслей, он, вероятно, прожил во Вратах Балдура достаточно долго, чтобы в конце концов сообразить, что гоняться за незнакомцем по темным улицам — верный способ расстаться с жизнью.

Они прошли уже большую часть пути до парка, когда Борис остановился, озираясь по сторонам. Туман не рассеялся, но по мере того, как они поднимались в гору, он стал реже. Астарион услышал, как мужчина грязно выругался себе под нос.

Астарион шагнул из переулка и обворожительно улыбнулся.

— Неужели так быстро устал?

Борис тяжело выдохнул.

— Думаешь, я совсем тупой?

— Дорогой мой, полагаю, мне доводилось встречать яичницу поумнее.

Мужчина сделал шаг вперед, но затем одернул себя.

— Хватит, — бросил он, разворачиваясь и тяжело топая обратно в сторону доков.

Проклятье. Полагаю, тогда придется действовать грубо.

Он скользнул в тени. Пройдя несколько ярдов по улице, Борис оглянулся через плечо.

Когда он снова отвернулся, Астарион выступил из тумана, обхватил пальцами золотого дельфина и дернул. Сильно.

Вопль Бориса отскочил от тумана и вернулся искаженным эхом. Астарион уже бежал, зажав окровавленную безделушку в руке.

Ему пришлось немного сбавить ход, когда они достигли узкой улочки, тянущейся вдоль парка. Булыжники здесь были мельче и круглее, а дерево, нависающее над забором, усыпало все вокруг гниющими листьями, отчего земля стала более скользкой, чем ладонь политика.

Бориса же подобные мелочи не смущали. Здоровяк скользил и спотыкался, но каким-то чудом удерживался на ногах, нагоняя с каждым шагом. Астарион почувствовал на затылке горячее дыхание с запахом лука.

— Я убью тебя, — прорычал Борис. Астарион метнулся в сторону и почувствовал, как что-то дернуло его за камзол. Ткань разошлась с тихим шелестом.

Проклятье, теперь придется это зашивать. К тому же он с вышивкой, так что придется следить за тем, чтобы все эти крошечные розочки правильно совпали.