Далирия издала звук, выражающий понимание, но не переходящий грань открытого согласия. Астарион ощутил мимолетную вспышку чего-то, не столь уж отдаленно напоминающего гордость. Она наконец-то училась не произносить ничего такого, с чем кто-нибудь из «семейки» мог бы побежать к Касадору. Конечно, сам Астарион усвоил этот урок за какую-то десятидневку, но Далирия не была политическим животным. Это было одной из причин, по которой он продолжал с ней возиться. Они не были друзьями — никто из отродий не мог позволить себе роскошь дружбы, — но Астарион относился к ней примерно так же, как к многообещающим младшим стряпчим во времена своей работы магистратом.

Кроме того, он уже знал ее секрет. Далирия верила, что вампиризм — это болезнь, и, разрази ее все Преисподние, она собиралась найти лекарство. Астарион был почти уверен, что она ошибается по обоим пунктам, но ему ничего не стоило хранить ее тайну и время от времени помогать с мелкими экспериментами.

— Ну так над каким очаровательным кошмаром ты сейчас работаешь? — поинтересовался он. Доктор замерла, глядя на ступку с панцирями жуков так, словно вообще не понимала, откуда она взялась.

— Готовлю реагент, — ответила она.

— Для себя или для него?

— Разумеется, для него. Ни для чего из того, что я хотела бы сделать, жуки не нужны. — Она слегка сморщила нос. — То, что нужно мне…

Астарион вскинул руку, останавливая ее. Не прозвучало ничего столь грубого, как настоящий звук, но само качество тишины за дверью мастерской едва уловимо изменилось: теперь это была бархатная тишина вместо холодного шелка пустоты.

— Уверен, тебе нужно то же самое, что и всем нам, — сказал он, разрезая ногтем нитку на штанине. — Приличная еда, умеренная роскошь, иногда живая свинья, чтобы выпить ее до дна…

В шве на его бедре была спрятана тонкая проволока. Достаточно гибкая, чтобы ее нельзя было обнаружить при беглом обыске, и достаточно жесткая, чтобы ее можно было согнуть в грубую, но весьма полезную отмычку. Астарион вытащил ее и перехватил, словно крошечную рапиру.

— …хорошая книга и хороший трах время от времени… а еще когда-нибудь стать настоящим вампиром.

Издавая меньше шума, чем тень, которую он больше не отбрасывал, Астарион двинулся через комнату к двери, старательно избегая линии обзора из замочной скважины. Далирия делала вид, что растирает жуков, но ее взгляд то и дело метался к нему. Кое-кто из нас не создан для интриг, и это сразу бросается в глаза.

Он остановился прямо у двери и прикинул расстояние. Из коридора по-прежнему не доносилось ни звука.

Одним яростным, резким движением Астарион вонзил проволоку прямо в замочную скважину. Кто-то по ту сторону истошно взвизгнул.

Астарион выдернул отмычку и распахнул дверь настежь.

— Ба, Вайолет, золотце мое, — протянул он. — Что стряслось?

Согнувшись чуть ли не пополам и зажав ухо рукой, его сестра-отродье злобно уставилась на него.

— Ублюдок, — прошипела она.

— Божечки. Ты поранилась? — Честно говоря, он был немного разочарован. Он-то надеялся попасть ей в глаз. И хотя воткнуть проволоку прямо в ее мозг было бы весьма забавным (пока бы это длилось), старому ублюдку вряд ли бы это понравилось. Касадор одобрял легкие увечья между отродьями в качестве развлечения, но возражал против серьезных травм, если только не мог наблюдать за процессом лично.

Судя по всему, единственное, чего он добился — сделал Вайолет импровизированный пирсинг. Ну и ладно. Астарион скрестил руки на груди и прислонился к дверному косяку.

— Могу я тебе чем-то помочь, дорогая сестренка?

Она заправила бледную прядь волос за изящно заостренное и слегка окровавленное ухо. При обращении ее волосы стали серыми, а не ослепительно белыми, как у Астариона, — факт, наполнявший его тайным злорадством. Будучи Вайолет, она даже не пыталась сделать вид, что не подслушивала. Для этого потребовалось бы чувство стыда, которого она, как был почти уверен Астарион, от рождения была лишена. Она оскалилась на него и демонстративно удалилась. Астарион подавил желание показать неприличный жест ей вслед.

Убедившись, что она действительно ушла, он закрыл дверь и заткнул замочную скважину своим носовым платком, покачав головой.

— Вечно шпионим друг за другом, пытаясь выслужиться и урвать хоть крохи расположения старика… Удивительно, как мы все еще не сошли с ума.

— Я вообще не уверена, что мы на это способны, — произнесла Далирия, хмуро глядя на панцири жуков.

— Прошу прощения?

— Ну, сам подумай. Безумие — подобного рода безумие — это ведь травма разума, не так ли?

— Полагаю… что так?

Далирия отставила ступку в сторону, чтобы иметь возможность жестикулировать.

— Помнишь, пару лет назад, когда Йоусен раздробил тебе ступни?